(В 1964 году «молчаливое большинство» ЦК шло на огромный риск. Еще не забылась судьба антипартийных группировок, да и время репрессий не выветрилось из памяти. И вот Суслов, Брежнев и иже с ними, политики без политики, более всего на свете страшащиеся определенности и ответственности, готовят заговор против Первого секретаря и находят поддержку. «Все, кроме Микояна, выступили единым фронтом», — вспоминает Сергей Хрущев.)

Так «молчаливое» до поры большинство на мгновение становится осознающей себя политической силой, обычно крайне реакционной. Равновесие между «правыми» и «левыми» сразу же нарушается, и общество устремляется назад[26].

В «Отягощенных злом» Стругацкие показывают нам именно момент перелома: «…на переломе истории ужасно неуютно: сквозит, пахнет, тревожно, страшно, ненадежно…»(2). «И уже заболботали, зачуфыкали, закашляли наши родимые хрипуны, ревнители доброй старины нашей, спесивые свидетели времен очаковских и покоренья Крыма (…), старые драбанты перестройки.(…) Вперед, развернувши старинные знамена, на которых еще можно разобрать полустертые лозунги: „Тяжелому року — бой! Не нашей культуре — бой! Цветоволосы — с корнем!“»(2)

Тяжелому року — бой! Даже осуждение сталинщины не вызвало протеста столь решительного и всеобщего[27].

Причины те же, что и в городе Ташлинске. Рок — это основа современной молодежной субкультуры и, значит, необходимая часть культуры будущего.

5

Большинство, которое умеет предотвращать Будущее, увы, бессильно против призраков прошлого — от обыкновенных убийц до рафинированных теоретиков убийства.

Клиенты Демиурга, «спасители человечества»… имя им — легион.

«Имею проект полного и окончательного решения национального вопроса в пределах Великой России. Учитывая угрожающее размножение инородцев… учитывая, что великоросс не составляет уже более абсолютного большинства… На новейшем уровне культуры и технологии… Без лишней жестокости, не характерной для широкой русской души, но и без послаблений, вытекающих из того же замечательного русского свойства… Особое внимание уделяется проблеме еврейского племени. Не повторять ошибок святого Адольфа! Никаких „нутциге юде“…»(2)

И наконец, жутковатое свойство людей всегда желать себе зла и молчаливо выбирать худшее.

…Они молчали все. Мэр. Заведующая гороно. Начальник горотдела милиции. Первый секретарь обкома. Щеголь в фотохронных очках…

Иногда мне хочется спросить Демиурга: как изменилась бы жизнь, если бы люди, не сделавшись добрыми, умными, свободными, великодушными(11), стали бы чуть порядочнее? Ровно настолько, чтобы не совершать постыдных поступков, хотя бы тогда, когда, следуя велению своей совести, ничем особенным не рискуешь?

Но если и это слишком много, пусть люди хотя бы отучатся представлять самые позорные страницы своей жизни как самые героические. Только кто их отучит?

Отправной точкой, фундаментом статьи стал для меня символ Круга.

Ограниченность!

Динамическую Целостность Мира укладывают в привычный круг представлений, закрывается внутренняя Вселенная, и человек «разом утрачивает двуединую способность усваивать новое из мира и привносить новое в мир» (В. Рыбаков, автор сценария к кинофильму «Письма мертвого человека»).

«Когда замыкается Путь, возникает Кольцо Событий» (Н. Ютанов). Это по-настоящему страшно. Потому что так бывает всегда. В Круге, устремляясь в будущее, неизменно приходишь в прошлое. К тем же кострам.

Этот закон всё время пытается нарушить Демиург, но даже он не властен над ним. Рабби тоже пытался, и потерпел неудачу, к тогда превратился в Демиурга. Вот почему в бреду Иоанну является не Назаретянин, «кто-то равный Ему, но не внушающий любви и не дарящий радости»(2).

Радость и любовь кончились.

«Я не люблю их сейчас. Я не желаю с ними разговаривать»(2).

«— Тогда оставь нас и дай нам идти своей дорогой.

— Сердце мое полно жалости. Я не могу этого сделать»(12).

Осталось милосердие. Перестроить Вселенную ради каприза избалованного теоретика, вплотную подойти «к той границе, за которой начинается абсолютное небытие», для того лишь, чтобы избавить С. Манохина от страха и ощущения собственного ничтожества.