Следствием тезиса о примате государства, гитлеровского по происхождению, является отсутствие личной свободы в светлом псевдофантастическом будущем. Чеканная энгельсовская формулировка вылилась у нас в блестящий образец военной диалектики: «свобода это демократия, демократия это порядок, порядок это власть, а власть это диктатура»… ничего подобного, разумеется, в книгах «МГ» не найдешь, там все гораздо тоньше: полная добровольность и осознание — «мол, надо, Федя». Но при необходимости — если человек плохо осознает или вообще осознает что-то не то, — можно использовать, к примеру, внушение во время сна — конечно же, с самыми добрыми намерениями. Только не надо оповещать пациента, потому как он может расстроиться, а общество такое гуманное… (Е. Хрунов, Л. Хачатурьянц. «На астероиде».)

В самом же крайнем случае придется немножечко обмануть. Скажем, посадить людей в тренажер вместо звездолета и пусть себе забавляются, а мы поучимся.

Однако тут и «молодогвардейская» критика почувствовала, что автор перешел все границы. Нельзя же, право: такое — и открытым текстом. Пришлось оправдываться: «Сложное ощущение остается после прочтения этой повести. С одной стороны — явная негуманность опыта, с другой — его очевидная необходимость». Очевидная… как знать, не подтвердятся ли при гласности слухи, что первые советские ядерные бомбы испытывались не то на заключенных, не то на военнослужащих.

«Первый шаг» неизбежен в обществе, этические принципы которого допускают манипулирование информацией, неважно — реальной или фантастической. Впрочем, деятелей «МГ» сие не пугает.

Их мораль позволяет решать за других, творя добро (добро?) над головой. Позволяет вершить судьбы рас и народов. Помните: «карают то, что им представляется злом?» Вот вам идеологическое оправдание Венгрии, Чехословакии, Афганистана. «Суверенитет личности» поныне остается для них пустым звуком, если не буржуазной пропагандой; как и принципы невмешательства, как и большинство общечеловеческих ценностей.

Этическая позиция «МГ» может быть сформулирована в одной фразе, в императивной формуле, очень простой, потому и обходящейся дорого.

Она была провозглашена на Съезде народных депутатов и вызвала бурные аплодисменты. Чему удивляться: люди, воспитанные на книгах «МГ», соответствующих кинофильмах и газетных статьях никогда не разглядят смысла, заключенного в бессмыслице, которую, впрочем, они тоже не увидят.

Между тем, первое слово в знаменитом лозунге Червонописского начисто отрицает третье, а второе, долженствующее служить логической связкой, лишь иллюстрирует тезис Ф. Дюрренматта: «когда государство начинает убивать людей…»

Они войдут в историю литературы тоже, эти слова первого секретаря Черкасского обкома ЛКСМ Украины.

«Держава, Родина, Коммунизм».

Держава!

Родина.

Коммунизм?

ЧАСТЬ II

Социология в контексте псевдокультуры

Куда ни кинь — везде клин…

Стиральный порошок закупаем у Турции, сыр и масло — в Финляндии, детское питание — в Югославии, колготки и туфли, кажется, по всему миру. Котируется лишь импорт. «Советское — значит отличное».

Недостает импортной фантастики. Валюты жалко, вот и подбираем крохи с чужого стола, множа и множа переводы разноязычных шедевров, изданных до 1973 года.

Остальное печатается контрабандой. Фэнами, большей частью слабо разбирающимися в лингвистических особенностях оригиналов: получается что-то вроде японского магнитофона с отечественным лентопротяжным механизмом — скрипит, заедает, жует ленту, но, местами, работает.

Переводы эти продаются на черном рынке, как, впрочем, и вся остальная фантастика — советская и зарубежная.

Когда не хватает жилья, воды, воздуха и продуктов, смешно жаловаться на то, что и фантастики в магазинах не купить. Но, с другой стороны, организовать выпуск книг проще, чем обеспечить страну мясом: и особых капиталовложений не требуется, и прибыль огромная, и лаг времени стремится к нулю — золотое дно, которое не торопятся разрабатывать.

Глава 1

Начнем с того, что попытаемся разобраться в назначении искусства, понять его роль в судьбе цивилизации.

Разум зародился как ответ эволюции на непрестанную изменчивость мира. Своего рода обобщенный приспособительный механизм неспецифического действия, он позволял поддерживать гомеостаз в заведомо нестабильной среде. Можно спорить, было ли появление мыслящих существ неизбежным, во всяком случае — оно представляется вероятным.

Общепринятого определения разума нет. Его зачатки можно наблюдать у всех высших животных. Особенностью вида «homo sapiens» является, по-видимому, универсальность мышления: богатство и глубина связей между различными каналами обработки информации, включенность этих каналов в микрокосм единой развивающейся системы.

Разум — прежде всего инструмент ориентирования в изначально враждебном для любого живого существа огромном мире.