Томас слегка помассировал виски и посмотрел сквозь стекло. Пар, заполнивший ванную комнату, скрывал ее истинные размеры, и от этого она казалась более просторной. Все предметы, вплоть до мелочей, выглядели необычно. Сброшенный смокинг был похож на собаку, разлегшуюся на мраморном полу. Там же небольшими холмиками лежали полотенца. Унитаз, в который его недавно вырвало, как будто переместился дальше.

Он проворчал что-то невнятное и прислонился спиной к выложенной плиткой стене. В любом случае у него не было ни малейшего желания возвращаться в комнату. Он чувствовал себя ни на что не годным. Даже если не считать шампанского, два десятка сэндвичей и пирожных тоже не прошли для него даром.

Высокий уровень холестерина. Плюс сниженный моральный уровень. Что ж, в общем и целом наличествует некое равновесие…

Прекрати себе врать. Ты просто не в силах выдержать схватку с ней. Ни с ней, ни с этим чертовым реалити-шоу.

Хейзел Кейн была в соседней комнате. Он слышал, как хлопнула входная дверь, а затем простучали по полу каблуки. Эта отвратительная манера демонстративно устраивать грохот с таким видом, словно тебе наплевать на весь мир… Да и потом, никто другой, кроме ведущей шоу, не смог бы войти в его номер, воспользовавшись универсальным ключом.

Томас провел рукой по волосам и рассеянно смахнул клочок мыльной пены, оставшейся на его черной коже.

Хейзел Кейн наверняка заметила его уход с импровизированной пресс-конференции. И догадалась, что, сорвавшись в разговоре с журналистом, Томас закроется у себя в номере.

Он воображал ее взбешенной, мечущейся по комнате, — словно тигрица в клетке. Еще бы — она выбрала его из тысяч кандидатов. И вот как он ее отблагодарил.

Он медленно потянулся всем телом, расслабленным от горячего душа. Еще минуту, всего одну минутку, прежде чем закрыть кран… Наконец он протянул руку, с сожалением выключил воду и вышел из душевой кабины. Когда его нога коснулась пола, он непроизвольно вздрогнул. В запотевшем зеркале, окруженном ореолом лампочек, появилось его расплывчатое отражение.

Расплывчатым — именно таким он себя и ощущал. И вот в этом состоянии ему предстоял разговор с одной из наиболее известных телезвезд страны.

Он вытерся, стараясь стоять ровно. Вместо смокинга натянул джинсы и футболку, застегнул на запястье часы. Потом снова взглянул в зеркало. Человек, смотревший на него оттуда, выглядел потрепанным. Афроамериканец, у которого еще сохранились кое-какие мускулы, но скопилось слишком много жира на животе, волосы поседели и поредели, а лоб был прорезан морщинами.

Томас пытался найти в своих глазах отблеск былой уверенности в том, что он — лучший, что он обладает властью помогать людям, спасать жизни. Уверенности, подкрепленной деньгами и комфортом. И самое главное — питаемой священным огнем.

Но сейчас в его глазах не отражалось ничего.

Томас Линкольн вздохнул и направился к двери. Ему недавно исполнилось тридцать семь.

ГЛАВА 2

В ту же секунду, что он вышел из ванной, женщина обернулась к нему.

— Сожалею, — коротко бросил он.

Она сидела на краешке кровати, улыбающаяся, в жемчужно-сером костюме — юбка и жакет, — одновременно скромном и элегантном. Ее белокурые волосы были уложены в замысловатую прическу в стиле «гейша», удерживаемую двумя длинными шпильками, Лишь несколько прядей ниспадали свободно, обрамляя лицо.

Томас должен был признать, что возраст ничуть не уменьшил ее красоты: в свои пятьдесят с лишним лет Хейзел Кейн выглядела просто сногсшибательно.

Раньше ему никогда не предоставлялось случая разглядеть ее так близко. Их предшествующие интервью — в общей сложности три — были очень короткими. К тому же она всегда была окружена толпой ассистентов, которым быстро отдавала распоряжения, а потом исчезала в водовороте протянутых рук и требующих подписи документов.

Она пристально взглянула ему в глаза.

— Какая стать! Что ж, вы снова в прекрасной форме.

Это было произнесено с легким оттенком иронии, от чего он мгновенно почувствовал раздражение.

— Бросьте, ради бога, — произнес он, поморщившись. — Так или иначе, я не в вашем вкусе.

Хейзел заправила прядь волос за ухо.

— Откуда вы знаете? Что, быть в центре внимания вам уже не нравится?

— Просто я сейчас не в своей тарелке. Поэтому и ушел с вашего брифинга. Слишком яркие лампы привлекают тучи ядовитых насекомых.

Он открыл мини-бар, достал оттуда бутылку «Джек Дэниэлс», открутил крышку и отхлебнул прямо из горлышка.

— Не в своей тарелке? Не знаю, насколько это выражение приемлемо. Не спросить ли об этом журналиста из «Ю-Эс-Эй тудей», как вы думаете?

Он стер капельку виски с подбородка и снова повернулся к звезде телешоу «Око Каина»[5]. Она принесла своему каналу славу и теперь вела собственные передачи. Ее чересчур рискованные идеи часто подвергались критике. Даже осмеянию. Однако ее карьерный взлет был головокружительным. За два года она вывела «Око Каина» на уровень самых популярных телешоу страны.