Читаем Окно в потолке полностью

Инна с детства любила хлопать глазами перед зеркалом и представляла себя женщиной, тревожащей сердца. Никаких позитивных волнений. Именно душевные переживания на грани страха и ужаса оттого, что эта красавица – не твоя женщина, а ты сама. Она ни разу в жизни не пользовалась хной, краской или чем-то еще. Она берегла свои волосы пуще собственной мамы, которая, однако, годам к 15 поняла, что родственные связи не дают право покушаться на все векторы поведения в жизни дочери. Все-таки семья – это длинный семинар по дипломатике. Это даже не карьера в посольстве, это даже не работа на органы госбезопасности – тут тебе придется несладко до постоянной горечи во рту, что-то застряло в небе, ты лезешь языком, но чем больше болтаешь, тем только острее раздражение.

У Инны всегда была аккуратная челка, а уши всегда закрыты прядями, потому что она считала, что здесь природа с ней доработала.

Когда Инна также ехала в том же самом поезде, что и Даша (тот же номер, но иная дата оправления), она говорила соседке в поезде, выпивая с ней четвертую бутылку пива, примерно такие слова:

– Как пела Пи-Джей Харви, ты оставил меня сухой. Вообще-то писатель не должен говорить о таких вещах. Оставить должен он эти дела девушкам с острым языком, более ни на что не годным. Ибо с чего он взял, придурок, что может рассуждать о женской чувствительности, если в него никогда ничего не вставляли? Психология сталкивается с показаниями терапевта. Скажите, доктор, гм, просто доктор, что вы думаете о нашей пациентке? Я думаю, мистер самомнение, что здесь мы наблюдаем типичный случай: лишилась девственности в 15 лет, потому что очень хотела этого. Произошло важное событие на даче, в одной из маленьких комнат. Причем народу приехало тогда совсем немного, большинство тихо напилось и заснуло внизу на диванах и полу. А она пошла наверх, к себе, ведь это ее дача! И кто-то очень настырный заявился к ней через полчаса, откинул одеяло – а она его ждала, ему даже не пришлось снимать с нее одежду. И они долго боролись… Ничего, что я так подробно? Словом, это был акт скорее общественный, чем эгоистичный. Потому что потом мозг не напрягается, он клиширует и клиширует страсть, когда узнает знакомые сокращения мышц. Это все равно что – краска прилила к лицу, ноги бросились в пляс, левая рука резко вылетела вперед. Ох, извини, юный гений, это все воспоминания о войне в Сибири, против оленей и оживших бревен. Не хочешь ли чаю? Или может, таблеток из моей волшебной шкатулочки и забудем об досадной ошибке?

Инна не понимала, что же изменилось за последние три года. Она все так же сидит за столом у входа в главный кабинет, поправляет стопки бумаг и читает иностранные блоги, потому что доступ в блоги и социальные сети перекрыли админы, а в новостях пишут о том, что она и так знает. Если бы они посмотрели, что она ищет в Гугле, то вряд ли бы сильно удивились: «работа», «расписание поездов», «рингтоны бесплатно». Не сказать, что Инне вообще нечего делать: ей любят звонить поставщики из-за рубежа и дотошно расспрашивать, почему патрона нет на работе. К тому же они очень правильно произносят ее нехитрое имя.

А Сам-скрытый-Самец предпочитает докучать ее правкой расписания дел на неделю, день, месяц, перепиской с подчиненными. На ковер он редко кого вызывает и требует порой, чтобы она рассказывала ему о Екатеринбурге, своей семье и тех немногочисленных приключениях, которые с ней там происходили. Она должна садиться на край стола и покачивать ногами при этом. Кажется, именно это его и привлекает. Далее действия развиваются только в голове у Инны. Не нравится ей эта нерешительность. Мог бы и пригласить куда-нибудь. Хотя поездка в Японию, которую он пообещал устроить в конце месяца, вполне может считаться эквивалентом романтическому путешествию. Инна слышала, что в Японии все жутко дорого. А значит, даже обыденные расходы-ритуалы будут проведены с шиком – с точки зрения ее нынешнего положения.

Сейчас она идет в круглосуточный супермаркет покупать йогурты. И стиральный порошо. Звонит сотовый и женский голос говорит с нажимом:

– Это Инна?

– Да.

– Здравствуйте, меня зовут Марина Гавриловна, помните, мы созванивались по поводу жилья.

– Да-да, ох, извините. Я же должна была прийти, а тут дела на работе, а номер ваш я потеряла.

– Ну, ничего страшного. У меня для вас до сих пор есть один отличный вариант. Очень прилично и недорого – насколько это вообще возможно летом. Подруге вашей, Дарье – ей комната подошла. Соседняя. Может, будете жить в одной коммуналке.

– Даше? Да-да, конечно, спасибо, а посмотреть можно рано-рано утром, часов в восемь?

– Без проблем.

– Хорошо-хорошо! Говорите адрес.