Наташка приветливо помахала здоровой рукой медсестре в другой конец коридора, и мы, не оглядываясь, отправились на лестничную клетку. Лифт как по мановению волшебной палочки остановился перед нами, едва я нажала на кнопку вызова. Даже не успела выдохнуть воздух, который набрала, раздув щеки, ибо травмированные пациенты обкуривали лестничный пролет так, что дымовая завеса не успевала рассеяться с помощью открытого окна. Наташка уткнула нос в забинтованную руку и бубнила что-то про козлов на вольном выпасе, которые, не успев оклематься от травм, немедленно несутся травиться за свой счет сигаретами.

Из открывшейся двери лифта на нас вышел молодой человек вполне неприметной наружности с папкой под мышкой. Мы долго не могли с ним разойтись. Если мы делали шаг влево, он непременно шагал туда же. Потом мы коллективно шагали вправо. Лифт закрылся и уехал, а мы продолжали безумную пляску: я с надутыми щеками, Наташка с закрытой от табачного угара нижней частью личика. Вдохнуть еще раз сигаретный и папиросный дым было равносильно смерти. Неприметное лицо молодого человека покраснело, и я поняла, что запомнила его на всю оставшуюся жизнь – так надоел.

Молодой человек устал первым и застыл на месте. Мы мигом расступились и вызвали лифт. Мне все-таки пришлось глотнуть отравленного воздуха, прежде чем подъемник остановился на нашем этаже.

Если Наташка в лифте успела скинуть халат, то у меня на это сил не хватило. Так во врачебном прикиде и вылетела на свежий воздух, только отняла у подруги пеструю косынку. Ею же машинально и вытерла горевшее лицо.

3

Мы уже выезжали со стоянки, когда я увидела, как из центрального входа больничного корпуса выскочил молодой человек, с которым мы долгое время не могли разминуться у лифта, а вместе с ним медсестра Ольга, неуверенно оглядывающаяся по сторонам. Тормозить не стали. Надоел он своим топтанием. Встретимся в другое время – на допросе. В принципе ничего предосудительного мы не сделали. Просто навестили доброго знакомого, волею судьбы временно изолированного от внешнего мира. Надо же было своими глазами убедиться в том, что он жив. А заодно и в профнепригодности охраны.

– У Андрея сломаны шейные позвонки, кисть левой руки, два ребра, плюс трещина на третьем. Но самое паршивое – черепно-мозговая травма. Хоть бы огляделся, куда летел! Время все-таки было. Витька ему, можно сказать, матрас подстелил. Так нет! Башкой – на бутылку, а? А самое интересное, никакой он… – Наташкин монолог прервала трель мобильника: – Да! – заорала подруга, но тут же сменила тон: – Да-а-а?.. Я вас поздравляю с прибытием. Все-таки как-то устроились… – Она сунула мне в руку мобильник: – Поговори с покойницей, а то долбану иномарку, доказывай потом, что с того света отвлекали.

– Я скуча-а-ю-у-у. – Жуткий шепот больше удивил, чем напугал.

– Это что, секс по телефону? – с недоумением спросила я у Наташки.

– Да нет. Старая знакомая – усопшая Мария Павловна в морге проснулась. Надеюсь, она с мобильного трезвонит? Тогда не мешай. Дай человеку выговориться. Все равно за ее счет. На том свете денег не считают – их нет.

– Алло? – робко спросила я. – Вы не ошиблись номером?

– Почему вы не взяли меня с собой?.. – по-змеиному шипел женский голос. – Меня увезли чужие люди… Я одна-а-а…

– Ничем не могу помочь. – До меня наконец до – шло, что кто-то ловко использует ситуацию. – Шантаж нас не пугает, а если страдаете от одиночества, поищите другую компанию! – Я отключилась и попыталась сосредоточиться. Но телефон мелодично напомнил о себе снова.

– Пора сменить пластинку! – заявила Наталья, не отрывая взгляда от дороги. – Такую песню загубила, вурдалачка! Не отвечай на звонок! Наверное, она все еще скучает. Лучше отключись совсем.

Советом воспользовалась и мрачно попросила подругу не поминать лихом Марию Павловну, которая была матерью Андрея. Ответом было долгое молчание – Наташка пыталась осмыслить новость. Очевидно, плоховато осмыслила, поскольку поинтересовалась, чей этой бред – мой или самого Андрея?

– Это суровая реальность, – осадила ее я. – И заключается она в том, что Андрей никогда не был женат. Во всяком случае, официально. Какая-то авантюристка воспользовалась паспортом его покойной матери, наверняка украденным или утерянным самой Марией Павловной. К сожалению, интенсивная терапия не позволила Андрею принять живейшее участие в нашем разговоре. Он интенсивно засыпал. Да и сама обстановка не располагала… Мне не понравилось в этом блоке. Сегодня же буду валяться в ногах у Димки и просить о переводе Андрея к нему в больницу.