Читаем Окно в Европу полностью

– Вот с нее, голубчик, и тащимся! Нам сказали, что там замечательный хозяйственный магазин. Все есть и все в полцены. – Наташка довольно разулыбалась. – Ой, как хорошо в машине! – Я молчала, боясь ляпнуть что-нибудь не то. – Наврали нам, Дима! Надо же, люди-то какие подлые!

– Ну а что вы собирались приобрести?

– Странный вопрос. Откуда ж мы знаем? Сначала хотели посмотреть…

Димка фыркнул. Это надо было понимать так, что делать нам нечего. От безделья и маемся. Остаток пути ехали молча.

На даче меня поджидала разгневанная дочь и встревоженная свекровь:

– Укатили, ничего не сказали! Мы тут волнуемся… – Я из-за Димкиной спины сделала страшные глаза и приложила палец к губам. – Почти… чуть меньше часа вас не было, – смешалась свекровь. – Точно-то на часы не смотрела.

– У Насти трещина на большом пальце правой ноги! – сообщила Алена. – Я ее к нам пригласила – вдвоем страдать легче.

– Ну и хорошо. – Я с удовольствием улеглась на качели под тентом, вытянув ноги. – Просто даже замечательно, что она приедет. В последний раз у нас обошлось без травматизма. Если, конечно, не брать в расчет, что девушка свалилась с орешника на залетного грибника.

– Грибы-то мы его собрали и хотели вернуть. Только догнать этого грибника не удалось, – вздохнула дочь. – Дикий какой-то!

– Насте, прежде чем свалиться на того парня, следовало с физиономии маску орангутана снять. Нашла чем от солнца спасаться! Иришка, пойдем пообедаем вместе. Одному скучновато.

Я попробовала встать, но не нашла в себе сил.

– Димочка, поищи себе какого-нибудь товарища вместо меня. С ним и раздели свой обед. На худой конец, пригласи Басика. Он и за тебя все слопает. Кстати, имя «Баська» ему больше идет. Я вот только сил наберусь и встану.

Сил набиралась уже во сне, а точнее сказать – в полудреме. Мне старались не мешать, именно поэтому и мешали. Члены семьи, всякий раз проходя мимо, громким шепотом уговаривали друг друга говорить или действовать потише. В результате жутко разболелась голова. Настроения это, понятно, не прибавило. Потянуло на жалость к себе. Жалость родила трезвые мысли – есть люди, которым гораздо хуже, чем мне. Например, Андрею. Сотрясение мозга предполагает непроходящую головную боль. Сразу как-то полегчало. Интересно, есть ли какие-нибудь мысли в голове у Нинели? Надо ее навестить. А может, не надо? Вдруг ей станет хуже? Хотя она едва ли нас вспомнит. А если не вспомнит, зачем вообще навещать? Ну ничего хорошего в голову не лезло! Надо действовать по определенному плану. Прежде всего – найти женщину, выдававшую себя за первую жену Андрея. Как ее? Синельникова Мария Павловна. Затем выяснить, почему Нинка скрывала материальную обеспеченность Андрея? Ведь в результате нас посетила мысль о меркантильности его намерений. Впрочем, все это объяснимо. Но вот откуда у врача-ветеринара деньги на приобретение земли и постройку коттеджа в ближайшем Подмосковье? Так! Мне нужна дочь!

– Алена! – заорала я что есть мочи, не открывая глаз.

– Да-а-а! – точно так же проорала в ответ дочь, сидевшая рядом со мной под зонтом на раскладном стуле с книжкой в руках. Понятно, что от неожиданности глаза сами открылись.

– Ну что ж ты так кричишь, деточка? – сморщилась я. – Принеси мне что-нибудь от головной боли?

– Папика? – невинно поинтересовалось взрослое дитя. – Он хуже головной боли. Как раз заканчивает цикл нотаций бабуле по рациональному питанию. Она ему каждые пять минут предлагает что-нибудь скушать.

– Зачем?

– Папик ей очередной бразильский сериал мешает смотреть. Ругает за художественную неразборчивость. Бабуля, чтобы не вступать в полемику и не отвлекаться от действа на экране, время от времени советует ему перекусить. Он садится на любимого конька и долго учит ее уму-разуму. Она, естественно, не слушает. Зато сериал смотрит. Принесу-ка я тебе цитрамончику…

Минут через двадцать я начала ощущать себя в окружающей обстановке вполне сносно. Можно было приступать к допросу дочери:

– Настя когда приедет?

– Не сегодня завтра. Обещала позвонить. Она тебе очень нужна?

– Нужна, – вздохнула я. – Настена случайно не рассказывала тебе, о чем она говорила с «дядюшкой» во время пути к нам?

– Да так, ни о чем. Он ей показался веселым и забавным. А когда вышли из электрички, разговор шел, сама понимаешь, в одном направлении. Он же у нас сначала из туалета не вылезал. Пожалел, что послушался Нину Сергеевну и на машине не поехал. – Я удивленно подняла вверх брови. – Ты что, не знала, что у него машина есть? Отличная иномарка. Папик ее хвалил. А Нине Сергеевне не хотелось, чтобы он здесь привлекал к себе внимание. Ты же знаешь, сколько он сюда ни приезжал – все время без машины. Чудная она все-таки. Сейчас иномарок в Москве больше, чем отечественных машин… Ма-ам? Ты о чем задумалась? Может, Нина Сергеевна неспроста боялась гласности?

Я с трудом оторвалась от своих мыслей. Картина происшествия стала мне видеться несколько в ином ракурсе.

– Дима! – бросилась я к бредущему к бассейну мужу. – Мне надо с тобой поговорить.