– Позвольте мне повторить, – снова быстро вмешался Г. М. Он опять поднял руку и отмечал каждое выделенное слово движением короткого пальца. – Он произнес: «Эта свадьба была бы выгодна; я уже дал свое согласие»?

– Да.

– Понятно. Что он сказал дальше, сынок?

– «У меня нет никаких возражений. Я имел честь быть знакомым с покойной леди Ансвелл, и мне прекрасно известно, что финансовое состояние вашей семьи не пустой звук».

– И снова подождите! Он сказал: «ваше финансовое состояние» или «финансовое состояние вашей семьи»?

– «Финансовое состояние вашей семьи». Затем: «Поэтому я собираюсь сказать вам…» Вот все, что я слышал. В этот момент наркотик, подмешанный в виски, начал действовать.

Г. М. глубоко вздохнул, так что мантия его сильно заколыхалась, и вернулся к прежнему спокойному тону:

– Давайте снова поговорим о телефонном звонке, во время которого вы получили приглашение на Гросвенор-стрит. Покойный знал, что вы прибываете в Лондон на поезде, который отходит от вокзала во Фроненде в девять часов утра?

– Должен был знать.

– Он также был в курсе, что поезд не доберется до Лондона до десяти сорока пяти, а значит, связаться с вами до одиннадцати будет невозможно.

– Мэри все ему сообщила.

– Вот именно. И все же он без конца названивал к вам в квартиру начиная с девяти утра, когда вы еще даже из Фроненда не выехали?

– Выходит, что так.

– До того как вы разговаривали с покойным по телефону субботним днем, в половине второго, вы когда-нибудь раньше слышали его голос или встречались с ним?

– Нет.

– Я бы хотел услышать начало этого разговора. Просто скажите, как он начинался.

– Зазвонил телефон, – спокойно сказал Ансвелл. – Я поднял трубку. – Он показал, как это сделал. – Тогда я сидел на диване и протянул руку к телефону, не отрываясь от газеты. Мистер Хьюм заговорил первым. Мне показалось, что он попросил к телефону Кеплона Ансвелла, и я ответил: «Слушаю».

Г. М. наклонился вперед:

– Вот как? Вам показалось, что он попросил к телефону Кеплона Ансвелла? Однако позже, вспоминая этот разговор, вы поняли, что ошиблись?

– Да.

– Что же вам тогда сказали?

– Что-то другое.

– Не сказал ли голос в трубке следующее: «Могу ли я поговорить с капитаном Ансвеллом»?

– Да.

Г. М. бросил на стол папку с документами, в которую заглядывал, когда цитировал показания, протянул вперед обе руки и убийственно мягким голосом произнес:

– Короче говоря, во время этой беседы и позже, у себя дома, покойный предполагал, что разговаривает с вашим кузеном, капитаном Реджинальдом Ансвеллом!

<p>Глава одиннадцатая</p><p>В центре внимания</p>

Секунд десять в зале суда не раздавалось ни звука: ни шепота, ни скрипа. Мне казалось, я слышу дыхание людей. Смысл сказанного медленно доходил до их сознания. Теперь этот новый факт, который возник из ниоткуда, необходимо было приобщить к делу, и я гадал, позволит ли судья это сделать. Обвиняемый, чье усталое лицо приняло озлобленное выражение, пытался встретиться взглядом с Реджинальдом Ансвеллом. Безрезультатно – Реджинальд сидел за столом солиситоров спиной к кабинке свидетеля, стуча пальцами по графину с водой, и, казалось, ничего не слышал. Его угрюмое лицо выражало ленивое удивление.

– Да, я говорю об этом человеке, – настаивал Г. М., привлекая к нему всеобщее внимание.

Капитан Реджинальд покачал головой и выдавил из себя презрительную улыбку. Сэр Уолтер Шторм во всеоружии поднялся со своего места.

– Ваша честь, – сурово проговорил он, – хочу заметить: обвиняемый не мог знать, что предполагал мистер Хьюм.

Судья поразмышлял над его словами, слегка массируя виски маленькими ладошками.

– Я принимаю ваше замечание, сэр Уолтер. Однако, если сэр Генри способен предоставить нам какое-нибудь доказательство, думаю, мы должны его выслушать.

– Да, ваша честь, у нас есть доказательство.

– В таком случае продолжайте, однако не забывайте, что подозрения обвиняемого доказательством не являются.

Несмотря на то что главный прокурор без возражений опустился на свое место, было совершенно ясно, что война объявлена. Г. М. повернулся к Ансвеллу:

– Я хотел бы еще раз поговорить о телефонной беседе… Ваш кузен должен был приехать в Лондон днем раньше, не так ли?

– Да. Во Фроненде мы жили в одном доме.

– В Лондоне он тоже обычно останавливался в вашей квартире? Кажется, мы уже слышали показания на этот счет.

– Это так.

– Выходит, если покойный захотел бы с ним связаться, вполне естественно ему было позвонить вам на квартиру в девять часов утра?

– Да.

– Когда вы приехали в дом на Гросвенор-стрит, кто-нибудь упоминал ваше имя (а не фамилию)?

– Нет. Дворецкому я сказал: «Мое имя Ансвелл», а докладывая о моем приходе, он произнес: «Джентльмен к вам, сэр».

– Значит, слова покойного: «Мой дорогой Ансвелл, я разделаюсь с вами, будьте вы прокляты!» – по-вашему, сказаны не про вас?

– Уверен, что нет.