Читаем Охота на орлов полностью

– Наверняка, центурион. Даже если мятежники сдадутся, их главарей придется лишить жизни. Как говорил мой отец, лучший способ борьбы с гангреной – решительный удар ножа. – Глаза Германика походили на две застывшие льдинки. – Если этого не сделать, гниение быстро охватит весь организм.

– Как скажешь, господин, – согласился Тулл.

Мысль о том, что придется убивать своих товарищей-солдат, привела его в ужас. Но что ему оставалось, кроме как повиноваться?

Германик в сопровождении старших центурионов удалился в самую большую палатку, и следующей новостью, которую узнал Тулл, было известие о появлении Туберона, скрывавшегося все это время за пределами лагеря. Новость повергла центуриона в уныние. Туберон спасся, распоров заднюю стенку своей палатки и переодевшись простым легионером. Теперь он объявился в принципии.

– Не знаю, как так получается, но этот червяк всегда вылезает из дерьма героем, – проворчал Тулл Фенестеле.

– Вернее не скажешь, – согласился опцион и сплюнул.

– Для них один закон, для нас другой, так?

Фенестела невесело усмехнулся. Мысли у них, как всегда, шли в одном направлении.

– Так всегда было, и так всегда будет.

– Слышал, там было жарко, – донесся до них голос.

Тулл обернулся и увидел в десяти шагах у них за спиной старшего центуриона Корда, на полном, бледном лице которого отпечаталась озабоченность. «Вот только этого мне сейчас не хватало», – подумал Тулл, вспоминая их недавнюю стычку в «Сети и трезубце».

– Вполне себе.

– Говорят, ты спас наместника.

– Говорят. – Тулл перевел взгляд на Фенестелу, ожидая какого-нибудь едкого замечания.

– Ты затесался в толпу из тысяч разъяренных легионеров, убивших своих центурионов, и ухитрился вывести оттуда Германика, – продолжал Корд. – Отличная работа.

Тулл озабоченно посмотрел на Корда. Что за игру он затеял?

– Не хочется и думать, что было бы, если б наместник погиб. Мы все в долгу перед тобой.

– Любой другой сделал бы то же самое, – буркнул Тулл.

– Однако не сумел, – заключил Корд и, дружески кивнув Туллу, зашагал прочь.

– Негодяй, – пробормотал Фенестела. – Я верю ему не больше, чем помойной крысе. Что это он задумал?

– Понятия не имею, – ответил Тулл. – Может, изменил свое мнение обо мне?

Опцион недоверчиво хмыкнул.

– Хочу вина. – Лишь теперь, после разговора с Кордом, Тулл в полной мере осознал, какой опасности подвергался. – Попробуй добыть у квартирмейстера. И чтобы хватило всем солдатам, которые были с нами.

– Сразу приходят на ум слова «выдавить кровь из камня».

– Скажи, что это для человека, который спас наместника. – Тулл подмигнул опциону и, достав из кошеля золотой, протянул его Фенестеле. – Это поможет ему быстрее найти ключи от склада. Хочу приличного вина, и побольше.

Фенестела подмигнул в ответ:

– Я поторгуюсь с мошенником.

Тулл подошел к двадцати легионерам, ходившим на вылазку с ним и Фенестелой, и, поздравив с выполнением задания, сказал, что они с Германиком гордятся ими.

– Это настоящее дело – спасти жизнь преемнику императора. Такой шанс выпадает раз в жизни.

Они улыбнулись в ответ скупыми улыбками солдат, прошедших огонь и воду. Боя как такового не случилось, но риск лишиться жизни был не меньше, чем в самом ожесточенном сражении, и каждый это понимал.

– Все центурионы, ко мне! – позвал Цецина. Он стоял у входа в шатер командующего. По одну руку от него был Германик, по другую – Туберон.

Тулл двинулся на зов – и был приятно удивлен знаками внимания, которые оказали ему другие центурионы: они кивали, бормотали поздравления и даже приятельски хлопали его по спине. Даже те, кто раньше избегал его, пренебрегал им, проявили уважение. Может быть, пятно, легшее на его репутацию после позора Тевтобургского леса, все же не окажется таким уж несмываемым. Хотя, конечно, радовались его успеху не все: Виктор, похожий на буйвола подручный Корда, был среди тех, кто не сказал ни слова. Наоборот, он побагровел от ярости, когда Туллу позволили занять место впереди, вместе со старшими командирами.

– Нам оказал честь своим присутствием Германик Юлий Цезарь, наш наместник, – объявил Цецина.

Центурионы были хорошо вышколены и поняли, что им представляют их главнокомандующего. Они громко приветствовали наместника.

– Представляю вам имперского наместника, – провозгласил Цецина и, поклонившись Германику, отступил назад.

Вновь раздались приветственные крики.

Высокий и представительный, Германик шагнул вперед и поднял руки, призывая всех к спокойствию.

– Боюсь, время ликовать еще не настало. Я все видел собственными глазами, оценил серьезность положения, – он благодарно кивнул Туллу, – и считаю, что единственный способ утихомирить легионеров – согласиться на их требования; по крайней мере, на основные. Понимаю, что эта идея вам нравится не больше, чем мне, но других путей я не вижу. Предлагаю послать вождям мятежников письмо.

Германик посмотрел на Туберона, которого распирало от гордости.