Читаем Охота на орлов полностью

– Собери людей и следуй за мной, – велел Тулл Фенестеле и двинулся сквозь давку, раздвигая толпу плечами и локтями. Неразбериха была полная: одни легионеры кричали за Германика, другие – против, третьи угрожали разорением ближайшего города, четвертые – походом на Рим. Всего за двадцать стуков сердца Тулл приблизился к Германику настолько, что мог бы коснуться его рукой. Но здесь центурион остановился. Перед наместником стояли двое мятежников с обнаженными мечами в руках. Одно неверное движение, и преемник императора может погибнуть. Трое охранников наместника находились прямо за его спиной, но были совершенно беспомощны, стиснутые со всех сторон напиравшей толпой.

– Поднимись на помост, господин, – прорычал один из мятежников. – Прими честь, которую тебе оказали.

– Я этого не сделаю! Я лучше убью себя, но не нарушу присягу императору! – Размашистым движением Германик выхватил меч из ножен.

Неподходящее место для театральных сцен, подумал Тулл, когда два легионера крепко вцепились в правую руку наместника, не позволяя тому двигаться.

– Меня зовут Калусидий, – выдохнул прямо в лицо Германику третий солдат. – Думаю, этот будет поострее твоей игрушки. – Под рукоплескания солдат он протянул командующему свой меч – обычный солдатский гладий с отполированной от долгого использования рукоятью и отточенным, смазанным маслом лезвием. – С радостью позволю тебе им воспользоваться.

– Я сам выберу время своей смерти, – рыкнул Германик. – Я – не ты.

Его надменный тон охладил пыл легионера, который опустил оружие. Но укротить Костистого оказалось не так просто.

– Не дергайся, наместник. Докажи свою преданность – убей себя. – Он усмехнулся. – Давай!

– Давай! – поддержала сотня голосов.

– Плакать не станем, – добавил Толстоносый. – Чем больше патрициев превратится в грязь, тем лучше.

Тулл наблюдал за окружающими его людьми, как парящий в небе ястреб наблюдает за мышами на поле. Он видел, как меняется в ходе действия выражение лиц людей – от ярости к ужасу, от неопределенности к злости и снова к робости. Теперь центурион отметил в глазах некоторых жажда крови. Достаточно одного слова Костистого или его сообщников, и на Германика обрушатся яростные удары кулаков и мечей.

Тулл мгновенно пришел в движение:

– Фенестела! За мной!

Несколько шагов – и они уже за спинами солдат, удерживающих Германика. Несмотря на давку, Тулл сумел вытащить меч. Уткнувшись его острием в спину ближнего легионера, он прошипел:

– Отпусти наместника. Выполняй, или я разрежу твою правую почку надвое.

– Ты слышал? – спросил Фенестела у второго солдата, проделав то же, что и Тулл.

Растерявшиеся легионеры подчинились. Пока стоявшие поблизости старались понять, что происходит, Тулл прошептал что-то на ухо Германику, оттесняя его подальше от Костистого, Толстоносого и близнецов. Предупрежденные Фенестелой двадцать солдат Тулла выстроились узким клином перед своим командиром и его спутником. Три охранника Германика заняли место в заградительном построении. Они успели отойти на двадцать шагов, когда Костистый с товарищами спохватились и принялись выкрикивать угрозы и оскорбления. Через пятьдесят шагов они услышали, как кто-то требует схватить и задержать Германика.

Тулл набросил свой плащ на плечи протестующего Германика и спрятал его лицо под капюшоном.

– Прости, господин, но тебе придется пойти со мной, – пробормотал он и тут же гаркнул солдатам: – Вперед!

Они были в сотне шагов от помоста, и людей вокруг стало заметно меньше, когда Костистый наконец сумел собрать отряд для погони за Германиком. Над толпой зазвучали громкие крики:

– Держи его! Если захватим Германика, наши требования выполнят!

Но легионеры, на тот момент окружавшие отряд Тулла, либо не слышали, либо были пьяны – и не проявили интереса к преследованию быстро продвигавшегося клина. Любопытных взглядов хватало, но не более того. Тем не менее, откинуть капюшон Тулл не позволял Германику до самой принципии.

– Клянусь всеми богами, – воскликнул наместник, узнав Тулла. – Это ты!

– Я, господин, – сказал центурион, сразу обеспокоившись, не станет ли Германик упоминать о встрече в Риме. Наместник простил его, но чем меньше людей будет знать об этой истории, тем лучше. – Извини, что вынужден был вот таким образом доставить тебя сюда.

– Не надо извиняться, центурион. – Германик подался к нему. – Какая удача, что во время нашей последней встречи я сделал именно то, что сделал. – Тулл с облегчением вздохнул, услышав столь деликатное описание той памятной встречи. Германик продолжил: – Похоже, я обязан жизнью тебе и твоим людям. И уж наверняка – свободой.

– Я просто исполнил свой долг, господин.

– Ты сильно рисковал, но, когда дела грозили пойти из рук вон плохо, проявил решительность и инициативу. Прими мою благодарность, центурион.

– Спасибо, господин.

– Как приятно сознавать, что рядом со мной находятся такие люди… Похоже, обстановка здесь должна значительно ухудшиться, прежде чем начнет улучшаться.

– Опять прольется кровь, господин? – Тулл нахмурился, услышав подтверждение своих худших опасений.