– Зачем катер? – бормочет Наилий, – я бы ракетами достал. Поднял в воздух пару истребителей. Организовал прорыв противоракетной обороны. Из сектора четвертой армии два-три часа лету и пуск, не входя в зону действия твоих средств ПВО, Сципион. Три маневрирующие крылатые ракеты. Даже если одну собьют, вторая попадет в цель, и нас нет.

В шоке смотрю на генерала. Он спокоен, как на учениях, а меня озноб пробирает, и зубы вот-вот застучат.

– Ты параноик, Наилий, – так же выдержанно отвечает Марк. – Хотел бы Друз достать тебя ракетами – давно бы достал. Сколько ты здесь? Третий день?

– Зачем тратить ракеты на одного генерала, если можно убить сразу двоих?

Настает черед Марка бледнеть и превращаться в задумчивую статую.

– Допустим, мои мудрецы Друзу не интересны. Он знал, что атакой на центр заставит меня рассредоточить их по укромным местам. Но зачем убивать?

Я беспомощно перевожу взгляд с одного генерала на другого и напрасно жду приступ паники. Они так спокойно рассуждают о собственной смерти, что хочется вцепиться в обоих, встряхнуть и закричать в ухо: «Бежим! Почему мы до сих пор здесь?»

– Мертвые мы не вступим в поединок, и будут выборы в Совете, – ровным тоном поясняет Наилий, – тогда Агриппа посадит на наши места своих марионеток и заберет вообще всех мудрецов.

– Резонно, – поджимает губы Марк, – два-три часа лету говоришь? Я собрался в дорогу спонтанно, никого заранее не предупреждал. Только тебе позвонил. Мы боялись твоих предателей, но оставили линию открытой для моих. В дороге я чуть больше двух часов. Если ракеты есть, то они уже в воздухе. Уходим.

Наилий хватает меня за талию и разворачивает в сторону кухни.

– Второй выход между шкафами ведет сразу в расщелину. Выберемся с обратной стороны горы. Не пойдем через дверь в тоннеле, снаружи могут ждать снайперы. Скорее, время уходит.

Беру себя в руки, молчу и делаю то, что он сказал. Распахиваю неприметную низкую дверь и ныряю в холодную каменную темноту. Дом прижимается к скале плотно, скрывая от глаз этот путь к отступлению. Тщательно выбирал Наилий место для строительства. Это даже не расщелина, а узкая пещера в толще горы. Пока глаза привыкают к темноте, я иду наощупь. Генерал шепчет, что он рядом и командует изредка, чтобы уходила левее или правее. Через поворот появляется свет впереди, и продираться через каменный ход становится намного легче. Мы выходим на ровную зеленую лужайку на край такой же пропасти, что осталась за спиной и раздается мощнейший взрыв. Горы содрогаются до основания, меня швыряет на землю, успеваю подумать про контузию, и сознание меркнет.

Глава 8. Прогулка на мотоциклах

В темноте и спокойствии остаться не выходит. Прихожу в себя почти сразу. В голове звон, а в ушах плотные комки ваты. Вспоминаю, кто я, где и что случилось. Резко встать не получается, только поднять голову с травяного ковра и почувствовать руки на плечах. Наилий садится рядом и кладет мою голову к себе на колени. Лежу тихо и жду, пока в сознании прояснится и ко мне вернется слух. Генералы давно на ногах. Голос Марка я пока не узнаю, скорее, догадываюсь, что это он.

– Крылатая ракета. Боевая часть четыреста килограмм, не меньше. Нет больше дома.

Я видела когда-то в телевизионной передаче видеосъемку попадания ракеты в цель. Чудовищный взрыв, дождь из камней, земли и глубокая неровная воронка. Не окажись мы здесь под защитой горы, ничего бы от нас не осталось.

– Приезжай ко мне в горы, – говорит Наилий, явно передразнивая интонации Марка, – здесь пусто и безопасно. Зря что ли резиденцию строили. Параноик, да?

Поворачиваю голову и вижу генерала девятой армии, также сидящего на траве, поджав ноги. Выглядят полководцы недовольными, но вполне целыми и здоровыми.

– Ну, хочешь, напиши мне еще одну эпитафию в отместку, – предлагает Марк.

– Я тебе каждый цикл её сочиняю, у меня уже все пафосные слова закончились. Скоро буду писать просто: «Наконец-то!»

Марк корчит гримасу, устало трет лоб и впадает в задумчивость. А я смотрю на далекие горные пики в сизой дымке и завидую полководцам. Чудом избежать смерти и вот так шутливо перепираться. На их фоне мне впадать в истерику просто нельзя. Сейчас нужно вспомнить, что я мудрец и бренность бытия, как и мимолетность жизни, не должны удивлять. Все мы смертны и когда-нибудь уйдем в бездну под треск поленьев погребального костра. Сейчас не получится, рано. Поэтому нужно вставать и идти дальше.

– Лучше стало? – спрашивает Наилий и помогает подняться.

Отвечаю утвердительным кивком и долго отряхиваю с шерстяного платья травинки и налипшую грязь, достаю сухих соломины из волос и слышу за спиной деликатное покашливание.

– Дарисса.

Оборачиваюсь на голос, а Марк снова берет мою руку, подносит к губам и целует.

– Вы спасли нам жизнь. Я ваш должник. Распоряжайтесь мною.

Вспыхиваю от смущения и прячу взгляд. Не могу, не имею права присвоить все заслуги себе.

– Нет, прошу вас, я ничего не сделала, Ваше Превосходство. О ракете догадался Его Превосходство Наилий.