Читаем Охота на либерею полностью

Взгляд его, оценивающий, с прищуром, моментально сказал иезуиту, что его ждёт в этом доме. Всё-таки недаром он столько лет выполняет особые поручения ордена, научился, ох научился распознавать человека не только по словам, но и по взгляду, по одежде, по движениям тела и жестам рук или пальцев. А слегка захмелевший Лука Ильич и не пытался скрыть своё отношение к гостю. Или, может быть, просто забыл, что с ним надо быть предельно осторожным.

— Вот, пришёл узнать, как поживаешь, — ответил коадъютор, — два года назад в Новгороде было много нехорошего. Решил узнать, могу ли я ещё рассчитывать на гостеприимство старого друга.

Разумеется, это неправда. Никакими друзьями они не были. Никогда. Просто когда-то давно, лет десять назад, брат Гийом, верно оценив, что за человек Лука Ильич, предложил ему избавление от надоедливой московской опеки над древним торговым городом, обещав взамен всякие блага, включая и свободную торговлю с Ливонией, Польшей и даже немецкими землями — как было встарь, при пращурах. Загорелся тогда купец, ох загорелся, унёсся в мечтах в райские золотые кущи. Даже католичество тайно принял, сохраняя для видимости православный обряд. Да только вот не всё вышло, как задумывал.

Перекинуться от царя Ивана к его врагам сразу не удалось — война затянулась, и стало слишком опасно что-то делать. А теперь он выглядит сильно напуганным. И неудивительно — после такого-то погрома.

— Как спасся? — спросил иезуит, расценив молчание собеседника как нерешительность.

— Твоими советами, — ответил, помолчав, Лука Ильич, — кого надо — подмазал, кого надо — на расправу сдал. И в розыске государевых врагов показал особое тщание.

— Гляжу, ты слуг поменял. А новых взял куда меньше, чем раньше было.

— А, ну их, — махнул рукой Лука Ильич, — болтают всякий вздор, да и видели много.

Иезуит догадался, что прежних слуг хозяин дома отдал на расправу, лишь бы избавиться от свидетелей, которые, чего доброго, сболтнут лишнего — по глупости или по злому умыслу.

— Святая церковь по-прежнему нуждается в таких людях, как ты, — сказал брат Гийом, — будущим летом с Русским царством будет покончено. С полудня придут орды конных варваров, с заката ударят католические воины, и тогда древний Новгород вновь сможет выбирать себе правителя. А одним из людей, кто поведёт город в новую жизнь, станешь ты, Лука Ильич. А мы тебе поможем.

Коадъютор всем своим естеством почувствовал, как напрягся хозяин дома. Взгляд его стал твёрдым, решительным. Никаких сомнений нет — ещё миг, и он крикнет своего не ведающего сомнений Степана, а может, и других слуг, и тогда живым ему отсюда не уйти. Он тронул левый рукав, где привычно нащупал твёрдую сталь. Надо немедленно перевести мысли Луки Ильича на что-то другое!

— Мой наставник извещён о тебе, — торопливо произнёс иезуит, — он сейчас в Москве, и разговор с тобой я веду с его дозволения. И он согласен, что такие люди нам нужны.

Напряжение резко спало. Лука Ильич обмяк на своём красивом стуле, даже расплылся, словно студень на тёплой печке. Что толку убивать этого латинянина, если об их связи знает ещё кто-то? Пусть даже сумеет он незаметно скинуть тело в волховскую прорубь, наставник этот всегда может сам заявиться, чтобы разузнать — куда это подевался его человек после посещения дома уважаемого купца Луки Ильича? Да это ещё бы бог с ним, можно и того встретить, как этого. Нет, куда опасней, если он шепнёт в Разбойный приказ о государевом воровстве, о том, что он давно состоит в сношении с врагами державы! Тогда ещё великим счастьем будет, если удастся унести ноги, бросив всё имущество. Но он ведь не князь Курбский[31], служить новому хозяину на ратной стезе не сможет. Что ж тогда прикажете — нищенствовать, что ли? Нет, пусть поживёт здесь да проваливает куда угодно. Может, его медведь в лесу задерёт!

— Тебе от меня что надо? — угрюмо спросил Лука Ильич.

Иезуит понял, что он снова обхитрил недалёкого человека.

— Чтобы католическим воинам было легче в бою, надо бы всё разузнать о здешнем войске — сколько человек, как они вооружены, много ли боевых припасов и еды заготовлено. Готовы ли биться до смерти или согласятся уйти за плату или из страха.

Лука Ильич насмешливо фыркнул. После внезапного приступа страха он уже совершенно пришёл в себя.

— Экий ты быстрый! Ну, скажем, войск здесь немного. Это все знают. Точно не скажу, но уж сам пошустри. Что касается оружия — сам же с обозом пришёл, знаешь. Насчёт огневого зелья и свинца не скажу. Новгородских купцов к воинским поставкам не допускают, всё сами из Москвы да из других мест везут. А готовы ли войска до смерти биться — это ты сам у них спроси. Тебе ответят. В Разбойном приказе, на дыбу вздёрнув.

— Это верно, — согласился иезуит, — столько всего сразу и не узнаешь. Тогда я сам.

— Давай, давай, — ухмыльнулся Лука Ильич, — узнавай.

— Только вот жить мне негде. Я ведь могу на тебя рассчитывать?

Купец в раздумье забарабанил пальцами по столешнице.

— Московская власть — до лета, — напомнил коадъютор, — а дальше другая власть будет.