Читаем Охота на 'Кидал' полностью

- Ох, горе-торговцы,- вздохнул Паша.- И охота вам с "паленкой" возиться. Прибыли получите на копейку, а неприятностей можете заработать, на всю будущую жизнь хватит. Теперь пейте ее сами. Увижу, что торгуете, штрафом не обойдетесь.

- А как работать-то?!- не на шутку расстроился хозяин.- Вы ведь мне постового у киоска не поставите! Приехали, протокол составили и уехали. А бандиты постоянно тут пасутся. Или плати, или сожгут к чертовой матери. Как жить? Вчера с утра "быки" заявились. "Давай,- говорят,- пахану на день рождения лимон отстегни". Я говорю: "Вы чо, мужики, я только-только торговать начал, этого лимона еще и не заработал". "Ладно,- говорят,- давай сколько есть и будешь нашу водку продавать". Отсчитал я им из кассы триста штук, а они мне несколько ящиков этой водки забросили и сказали, что через недельку еще привезут. Попробуй, откажись.

- А ты попробуй. Не поймут, приходи к нам. Мы их грохнем. Кстати, что за ребята-то были?

- Сказали, что от Джавдета приехали. Ему и на подарок собирали.

Так, второй раз за день я услышал про Джавдета. При нашей паршивой действительности меня нисколько не удивило ни то, что он был "крышей" депутата Асланова и тем более, что торговцы добровольно-принудительно отстегивают ему бабки на юбилей. Я знал, что минирынок, который мы проверяли, принадлежит одному физическому лицу, известному в городе криминальному авторитету. Он, как и Джавдет, принадлежал к "синей" группировке только был рангом пониже, и с этого минирынка за аренду торговых мест имел с лоточников и прочих торговцев официально несколько тысяч баксов в день. Когда воры в законе подгребают под себя народ от киоскеров до депутатов, становится обидно за государство, в котором живешь, и страшно за детей, которым еще предстоит в нем жить.

Черт меня дернул после рынка вернуться на работу. Не успев подняться к себе, я на лестнице столкнулся с Петровичем и он сказал, что Вязов занимается каким-то очередным кидальщиком, надо ему помочь. У меня сразу появилось предчувствие, что это на всю ночь и что обещанный жене ремонт утюга придется отложить на выходные, конечно, если они будут. С киосками мы закончили около шести, и я мог с чистой совестью отправиться домой, а теперь неизвестно когда там буду.

В ментовке всегда так: если задержишься вечером, то обязательно что-нибудь случиться и тех, кто попадется по руку, тут же подключат к проверке. Все это знают, но регулярно попадаются. Это не от того, что менты настолько тупые, что по нескольку раз наступают на одни и те же грабли. Просто вся система работы в райотделе построена таким образом: хочешь - не хочешь, а постоянно приходится оставаться вечером из-за накопившейся писанины. Днем писать совершенно невозможно, так как вокруг творится бедлам: постоянно дергают, телефон надрывается, посетители и коллеги снуют, как заведенные. В общем, по настоящему сосредоточиться, основательно разложить бумаги и заняться написанием всяческих справок можно только вечером. Поэтому очень досадно, когда сядешь, сосредоточишься, а тут к тебе прибегают - "хватай мешки, вокзал отходит". Но самое главное - от всех этих дерганий в пожарном порядке толку никогда не бывает. По настоящему хорошие дела делаются без излишней суеты.

Когда я с недовольным видом вошел в кабинет, жулик сидел за моим столом и писал объяснение. Вязов сказал ему, чтобы пересел, и спросил меня:

- Ты чего вернулся? Я думал ты уже с концами уехал.

- Вернулся тебе помочь.

Понимая мои чувства, он не стал развивать эту тему и просто попросил:

- Игорь, посиди пока с товарищем, я пойду договорюсь насчет машины.

- Представляю, как Костя обрадуется,- хмыкнул я.

Вот уж кто без вины виноватые в оперативных подразделениях - так это водители. Когда начинается горячая работенка, они приходят домой последними. Им приходится еще и всех развозить. А так как что-то важное и срочное бывает постоянно у того или иного опера, то водитель задерживается регулярно. Костя, наш штатный водитель, никогда не возникал, если говорили, что надо поработать вечером, однако такая перспектива, понятно, положительных эмоций в нем не вызывала.

Парень, по вине которого нам всем придется ужинать в неурочный час, сопел над листком бумаги и явно не был писателем. Каждое предложение ему давалось с превеликим трудом. Сидеть и наблюдать за его потугами было неинтересно. Я сказал:

- Ладно, не мучайся. Рассказывай все сначала и по порядку, а я буду писать.

Конечно, он излагал ситуацию, руководствуясь ее видением со своей колокольни, но за его словами нетрудно было представить всю ситуацию в целом: