Читаем Охота на 'Кидал' полностью

Тогда к Паше, как к оперу, обслуживающему линию потребительского рынка, обратилась директриса одного из магазинчиков и пожаловалась, что некий сотрудник санитарной милиции вымогает у нее взятку, угрожая замучить штрафными санкциями. Работать по своему товарищу менту для обэповцев очень морально неприятное занятие, но иногда приходится. Законы для всех одни.

Бородянский организовал задержание с поличным. Все было сделано, как положено. Пометили деньги, провели аудиозапись и приняли взяточника на выходе из магазина. Доставили его в райотдел, провели в кабинет. Стали беседовать. Милиционер-санитар клянется, что денег от директрисы магазина не брал. Осмотрели его карманы. Действительно денег в них нет. Бородянский посмотрел на задержанного, на практиканта, хитро так усмехнулся и вышел в соседний кабинет. Достал бланк допроса подозреваемого, быстро, но аккуратно переделал одно слово в заголовке и вернулся.

- Садись за мой стол,- сказал он практиканту.- Сейчас будем проводить такое следственное действие, как допрос раздеваемого.

- Никогда про такое не слышал,- выпучил на него глаза практикант.

- Все когда-то бывает в первый раз,- философски заметил Бородянский.- Вот товарищ, вероятно, тоже первый раз попался на взятке, поэтому не хочет чистосердечно раскаяться в своем проступке и выдать добровольно полученные деньги. А ты фиксируй в протоколе порядок действий. Примерно так: "Со словами, что он не вымогал с директора магазина деньги в качестве взятки, раздеваемый снял носки и вывернул их". Понял? А ты, задержанный, выходи на середину, приступай к раздеванию и рассказывай при этом, как было дело.

Задержанный добросовестно разделся до трусов, но в снятой им одежде Паша денег не нашел. Хмуро почесав в затылке, он, взял у практиканта заполненный бланк протокола и еще больше расстроился.

- Ну не так же все написал. И бланк испортил, а у меня их больше нет. Придется тебе идти в следствие и просить новый бланк протокола допроса раздеваемого. И побыстрее, задержанный мерзнет.

Следаки оказались ребятами с юмором, они поддержали пашкину хохму и водили практиканта из кабинета в кабинет, в каждом из которых ему по новой приходилось объяснять, что операм ОБЭП для фиксации процесса раздевания задержанного нужен протокол допроса раздеваемого и предъявлять испорченный образец. Наконец, практикант заподозрил неладное и побежал обратно к Бородянскому за разъяснениями. Тот уже нашел деньги при повторном осмотре одежды милиционера. Через прореху в кармане кителя они завалились за подкладку. Но гораздо больше этого Пашка радовался удачному розыгрышу.

Встреченный дружным смехом оперов, практикант с краской на лице от стыда и возмущения, понурив голову, молча прошел в кабинет и уселся в уголок. Всем своим видом он выражал присутствующим крайнюю степень обиды за их подленькое поведение. А когда главный обманщик Бородянский, сияя радостной улыбкой, поднялся и направился к нему, он демонстративно отвернулся в сторону, как бы демонстрируя, что видеть его не желает. Но Пашке были чужды муки чужого самолюбия и прочие чувства еще незагрубевшей юношеской души. Он хлопнул практиканта по плечу и заявил:

- Классно мы тебя разыграли! Нормальный прикольчик получился, а?

- Я так не считаю,- хмуро отозвался практикант, по-прежнему глядя в сторону.

- Да брось ты, старик!- снова хлопнул его плечу Бородянский.- Не бери в голову. Это же ментовка! Тут все дураки и шутки у нас дурацкие. А на дураков, как известно не обижаются. Умные в ментовке не приживаются. Так что привыкай.

- Неужели правда все дураки?- сделал слабую попытку улыбнуться практикант.

- Конечно,- твердо заявил Пашка.- Вот отгадай загадку. Идут по дороге Баба Яга, маленький мальчик и умный милиционер, видят лежит на дороге бумажник, из которого торчит толстая пачка денег. Кто из них поднимет бумажник?

- Наверное, умный милиционер. Он же представитель власти,- уже пошире улыбнулся практикант.

- Ни фига! Не угадал, маленький мальчик поднимет.

- Почему?

- Потому, что Баба Яга и умный милиционер - сказочные персонажи. Их в реальной жизни не существует.

Практикант засмеялся, а Бородянский продолжал развивать тему: