Читаем Охота на императора полностью

…28 марта 1881 года в Кредитном обществе состоялась вторая лекция Владимира Соловьева о просвещении в России. Он прежде обещал не касаться политики, но не выдержал и сказал: «В своем политическом вожде народ русский видит не представителя внешнего закона, как чего-то самостоятельного, а носителя своего духовного идеала… Но если царь действительно есть личное выражение всего народного существа, и прежде всего, конечно, существа духовного, то он должен твердо стоять на идеальных началах народной жизни…

Настоящая минута предоставляет необычайный дотоле случай для государственной власти оправдать на деле свои притязания на верховное водительство народа. Сегодня судятся и, вероятно, будут осуждены убийцы царя на смерть. Царь может простить их, и если он действительно чувствует свою связь с народом, он должен простить… Пусть царь и самодержец России заявит на деле, что он прежде всего христианин, а как вождь христианского народа, он должен, он обязан быть христианином».

Полковник Генерального штаба Андреев донес об этом высказывании градоначальнику генерал-майору Н.М. Баранову и подчеркнул, что было на лекции более тысячи человек. Баранов доложил о случившемся Лорис-Меликову (он еще оставался министром внутренних дел), а тот – царю, предлагая не принимать строгих мер взыскания.

Тем не менее философу запрещалось впредь до особого разрешения произносить публичные речи.

А еще в середине марта того же года Лев Толстой написал царю о страшном искушении отомстить смертью за смерть своего отца, по закону Ветхого Завета, а не по заповеди Иисуса Христа: «Вы сделаете величайшее дело в мире, поборете искушение, и Вы, Царь, дадите миру величайший пример исполнения учения Христа – отдадите добро за зло».

Его письмо было очень обстоятельное и убедительное, хотя и немного сбивчивое, что объясняется сильным волнением писателя. Он уверял: руки царя-христианина должны быть чисты от крови, пусть даже преступников, и просил не подписывать смертных приговоров. Страшно трудно отвечать на зло милосердием. Но если действительно таков закон Бога – надо его исполнять. Тогда будет польза всем.

Наступил момент – первый и единственный, когда надо сделать решительный выбор. Уже не раз воздавали злом за зло – и всё безрезультатно. Надо испытать другой путь, завещанный Иисусом Христом. Против их идеала, который не уничтожишь, убив несколько человек, нужен идеал более высокий, включающий их идеалы.

«Хотя я даю себе отчет, – писал Толстой, – что это с моей стороны лишь презумпция и безрассудство просить Вас, Императора России и любящего сына, простить убийцам Вашего отца и, несмотря на давление Вашего окружения, ответить добром на зло, я осмеливаюсь настаивать на этом».

Великий князь Сергей Александрович, младший брат царя, положил это послание Толстого на письменный стол Александра III, который написал на полях письма: «Надеюсь, что никто больше не посмеет отправить мне подобное ходатайство, и я обещаю вам, что все они будут повешены».

Вышло так, что два выдающихся мыслителя России не смогли переубедить царя, который руководствовался мнением начитанного, но посредственного и лишенного творческой потенции «умника» Победоносцева. Лев Толстой написал философу и публицисту Н.Н. Страхову: «Победоносцев ужасен. Дай Бог, чтобы он не отвечал мне и чтобы мне не было искушения выразить ему мой ужас и отвращение перед ним… Молодец Соловьев».

А Победоносцев в письме царю 30 марта посетовал: «Люди так развратились в мыслях, что считают возможным избавление осужденных преступников от смертной казни… Я русский человек, живу посреди русских и знаю, что чувствует народ и чего требует. В эту минуту все жаждут возмездия. Тот из этих злодеев, кто избежит смерти, будет тотчас же строить новые козни. Ради Бога, Ваше Величество, – да не проникнет в сердце Вам голос лести и мечтательности!» (Можно подумать, что Толстой был «менее русским», чем этот юрист и высокопоставленный чиновник.)

15 июня Победоносцев ответил графу Л.Н. Толстому: «В таком важном деле все должно делаться по вере. А, прочитав письмо Ваше, я увидел, что Ваша вера одна, а моя и церковная другая, и что наш Христос – не Ваш Христос. Своего я знаю мужем силы и истины, исцеляющим расслабленных, а в Вашем показались мне черты расслабленного, который сам требует исцеления».

Надо заметить, что убить безоружных, связанных людей, включая хрупкую женщину, вовсе не означает действий мужа «силы и истины». Тем более что в опровержение его лукавой формулировки в письме царю эти люди в любом случае не были бы выпущены на свободу, а потому не могли теперь причинить кому-нибудь зла. Да и милость-то была бы невелика: политические осужденные на пожизненное заключение в Петропавловском каземате обычно не могли прожить и двух лет.

…1 марта 1887 была арестована группа П.Я. Шевырева, в которую входили А.И. Ульянов, П.И. Андреюшкин, В.Д. Генералов, В.С. Осипанов и др. Это была террористическая фракция партии «Народная воля», готовившая покушение на царя. Ее программу Александр III прочитал. Вот ее фрагменты: