Читаем Океан. Выпуск второй полностью

Океан. Выпуск второй

Гавриил Антонович Старостин , Евгений Ильич Ильин , Георгий Григорьевич Салуквадзе , Александр Семёнович Иванченко , Павел Веселов , Александр Семенович Иванченко

Хлопнула калитка. Девушка в черном блестящем дождевике, похожая на стройного гномика, бежит по желтой песчаной дорожке. Вот она уже протягивает мне белый листок. Это Эльви, почтальон нашего поселка. Ей семнадцать лет.

— Тереихтутс[5], — приветствует меня Эльви и приседает. — Это вам…

Телеграмма. Я не люблю телеграмм и потому не спешу ее прочесть. Они всегда волнуют. Что в ней? Горе или радость?

Я беру из стоящей на столе вазы красную гвоздику, подаю девушке.

— А это вам. Вы будете красавицей, Эльви, — таинственно, как гадалка, говорю я. — Вас обязательно похитит какой-нибудь лихой капитан с большого морозильного траулера, и вы…

Но Эльви не понимает. Она еще плохо знает русский язык.

— Айта. Ятайга![6] — улыбается девушка и делает книксен. Так здесь принято. У калитки она садится на свой велосипед, на прощание машет рукой.

Я медленно разрываю бумажную ленточку, читаю:

«Прошу вас принять участие перегоне навигацию этого года. Рейс Черное море — Север. Согласие телеграфируйте. Выезд через две недели. Наянов».

Вот тебе и отдых вместе с женой, без забот, без судна и команды, без волнений! Пропадут прогулки по лесу, купание на пляже, вечерний чай на веранде и приятные беседы с друзьями, приехавшими из Ленинграда… Так мы мечтали с Лидочкой. Нет… Пойду на телеграф, поблагодарю и откажусь. Надо же, в самом деле, хоть одно лето побыть с женой…

Но ветер дальних странствий, как в юности, уже дует мне в лицо, я испытываю знакомое беспокойство, оно всегда охватывает меня перед уходом в плавание… Я срываюсь с кресла, бегу на почту. Хватаю голубоватый телеграфный бланк и, не колеблясь, пишу:

«Согласен».

Анатолий Землянский

ЛЕГЕНДЫ О ЧАЙКАХ

1…А чайки в море не падают,Тонким плачем звеня.Чайки, свой рок почуяв,Ждут грозового дня.И, поднимаясь к тучам,Молнию рвут крылом.Пламени полмгновенья —И чайка сгорает в нем.Горсть золотого пеплаВетер уносит вдаль.В час тот еще сильнееВ криках чаек печаль.И притихает море:Пепел идет на дно…Мало кому из смертныхТак умирать дано.Чайки, простите, чайки.Может, обижу вас, —Только скажу: ту искруМне бы в последний час…2Раненая над моремЧайка сказала чайке:«Мне не видать уж суши,И это больней, чем смерть».«Правда? — В ответном крикеСлышалось удивленье. —Я до сих пор считала,Что море — наша любовь».Раненая вздохнула:«Многого мы не знаем,Многое открываемТолько в последний миг.Море — простор и штормы,Скалы ж — гнездовья наши,С них мы легко и звонкоВ первый полет уходим.Морем мы только сыты,Скалы — рожденье наше:К ним не вернуться — горе,Худшая из смертей…»Рухнула в волны чайка.Море ее, как в саван,В пену одело быстроИ затеряло в гребнях…Долго живая чайкаК скалам родным летела.О, никогда так, сильноИх она не любила!..

Борис Шереметьев

МУЖЕСТВО

Нет, не жалею я о том,что жизнь мою хлестали волны,что на корабль вбегал, как в дом,что не искал дорог я ровных.Что шел, как ходят корабли,по курсам вымеренным, строгим,и тверже не хотел земли,чем палубы, летящей в ноги.…Пусть рано мужество далось,и отгоняю я усталость.Я не боюсь седых волос —мне седина в морях досталась!

Анатолий Кашеида

ОКЕАН

Перейти на страницу: