Читаем Океан. Выпуск 3 полностью

Марченко с горестью смотрит на свои брюки: «В чем же я в Дарвине на танцы пойду?» Марченко — на брюки, а Шкуренко — на руки. «Пальцы как в перчатках, завтра не согнешь, в разные стороны торчать будут, как обмороженные». Наполеон по-прежнему молча и достойно стоит у контроллера лебедки, «майнает», когда попросят, а то и сам, без просьб, — за много часов сработались, действуют, как отлаженный механизм.

Любимая поговорка на судне: «Тяжел труд научного работника».

А вечером в каюту начальника экспедиции вошел Пака, спокойно сказал только одно слово: «Затекли». Сел за стол, взял лист бумаги, принялся что-то рисовать на нем. Взглянула, а там поросячья морда.

Пошла на корму. Ни одного человека. Все брошено. Пака улыбается: «Даже полезно: не дает зазнаваться». — «Это похоже на то, как если бы женщина носила в чреве ребенка, а потом весь труд зря, ребенок родился мертвым». — «Нет, если применять сравнения, это похоже на лечение рака. Почти каждый раз неудача, а в целом дело продвигается. Я веду статистику с 1961 года, и неудач гораздо больше, чем удач». Объяснял, что это такое, когда затекает кабель или возникает другое повреждение, когда надо зачищать проводочки бархатом, потому что, если зачищать чем-либо другим, проводочки ломаются, и еще про десятки премудростей, которые надо соблюсти, проверить, предусмотреть. В конце концов я сказала: «Хватит. Лучше пойти в управдомы». Он ответил серьезно: «Нельзя».

День двадцать седьмой. Вчера мы пересекли экватор и нынче уже в другом полушарии.

Храбрилась и ничего не писала заранее о празднике Нептуна, а у самой сердце было не на месте. Рассказывали разное, пугали кто как мог, а пуще всего томила неизвестность. Прочла у Гончарова, как он радовался, что у них не справляли Нептуново торжество: «Ведь как хотите, а праздник этот — натяжка страшная. Дурачество весело, когда человек наивно дурачится, увлекаясь и увлекая других; а когда он шутит над собой и над другими по обычаю, с умыслом, тогда становится за него совестно и неловко». Полагаю, что он был столь суров потому, что и его тоже одолевал обыкновенный страх.

С утра выпили с лаборанткой Наташей Тихомировой по рюмочке валокордина, оделись в тщательно продуманные костюмы (собственно, разделись, оставив только самое необходимое, но это необходимое плотно привязали веревками к телу, чтобы никакие черти не могли содрать — ибо в этом главная чертовская забава) и босиком обреченно потопали на корму. Там уже толпился народ, наиболее руководящие заняли выгодные места, кое-кто даже сидячие, а наш брат, новичок, взволнованно переступал с ноги на ногу. Отдельные смельчаки разгуливали с киноаппаратами, чтобы, пока не настал их черед, запечатлеть зрелище для родных и близких.

А зрелище и в самом деле было отменное. Под звуки каких-то тарахтящих, звенящих и стонущих предметов выскочили абсолютно, с пяток до лба, черные черти, в юбках из расплетенного сизаля. То же было навешано на бицепсы и щиколотки, на лбу рога из поролона. Лиц не узнать — все замазано. Вышел Нептун, он же гидрограф Дмитрий Владимирович Осипов, в ластах и в зеленой морской сети, с бородой тоже из сизаля, за ним Наяда и Русалка в бикини и париках. Аллочка Волкова из отряда математической обработки в длинной тельняшке, с трубкой в зубах, изображала Виночерпия. В качестве ее помощника выступал серьезный, почти грустный Юра Миропольский. Звездочет — гидрооптик, кандидат географических наук Владимир Павлов в колпаке и восхитительных карминных штанах из марли. Вообще куча всякого костюмированного народа. Капитан в белых шортах, белой рубашке, белых гольфах и белой фуражке — сама элегантность.

Выкликнули первого для свершения обряда крещения. Что с ним сделали! Сорвали тренировочный костюм, измазали всего, намылили голову страшной серой пеной, это Брадобрей постарался, и запустили в «чистилище» — длинную брезентовую трубу, испачканную внутри плохо смывающейся жирной грязью. Оттуда он уже попал в купель — деревянное сооружение, выстланное брезентом, куда была налита вода. После купели ему поднесли черпак питья. Кажется, он с удовольствием выпил. Следующий!

Четвертой была Наташа. Она пошла совершенно белая и, чувствовалось, на ватных ногах. Ее встретил Пират в тельняшке и Старший черт. Тут же от ее светлой одежды остались лишь отдельные мелкомасштабные (турбулентный термин) следы, все остальное исчезло под слоем мазута, графита и еще черт знает чего. Ее поставили на колени перед Нептуном, а затем поволокли к бассейну. Вид у нее был самый разнесчастный.