Читаем Океан. Выпуск 1 полностью

— Что вы, Илья Иванович! — вспыхнул Тимофей. — Разве нужна мне шумиха? Да я ни с какими корреспондентами говорить не буду. Я ведь ни о чем таком и не думал, мне хотелось для нашего судна только.

Вскоре моринспекция пароходства выпустила специальный бюллетень, в котором метод наблюдений и система составления таблиц были названы «методом штурмана Таволжанова».

Тимофей получил бюллетень, равнодушно прочитал его и спрятал в ящик стола.

Он удивился — никакого волнения не вызвал в нем этот бюллетень. Даже свою фамилию он прочитал, словно чужую, незнакомую… Никакого отзвука в душе… Устал, что ли? Измотался? Да нет, вроде он не чувствует себя ни усталым, ни измотанным… «Может, надоело? Может, уже «приелись» эти таблицы? Ничего не хочется, никуда не тянет. Третий месяц сиднем сижу на пароходе, вот уж и осень наступает. Вчера первый снежок шел…

Скоро год, как я расстался с Мариной. Господи, сколько писем написал я ей за это время, вон какая пачка толстенная… И ни ответа, ни привета. Может, она давно и думать обо мне забыла. Что же, зато я все помню… С этими чертовыми таблицами пока возился — всех друзей растерял: Юрка Чекмарев отошел, стал обращаться на «вы»; Сергей Кравчук неплохой парень, но у него свой круг друзей; Долидзев без пяти минут капитан, да и возраст солидный, интересов общих мало. А больше никого и нет. Ни друзей, ни близких знакомых… А капитан Шулепов? Ну, к нему не придешь со своими заботами. Разве его интересует настроение помощника? Да и почему, собственно, он должен интересоваться? Не детский сад, пароход. Ну-ну, не хандри, штурман Таволжанов, что-то ты раскис. А помнишь: «Все мое зависит от меня»! Не ты ли когда-то утверждал, что свято веришь в непогрешимость этой формулы?»

…В это позднее время в кабинете начальника пароходства Николая Ивановича Бурмистрова горел яркий свет, и за большим столом, в стороне от молчавшей батареи телефонов, сидели двое. Сидели они, судя по всему, уже давно, пепельница была забита окурками и огрызками яблок. Опустевший кофейник и чашки были сдвинуты в сторону. Лица собеседников были усталыми и злыми.

— Ну что ты так привязался ко мне? Что ты мне душу на кулак свой мотаешь? — в который раз сердито спрашивал Бурмистров.

— Да ты пойми, Николай, он штурман по призванию. По призванию, а не по диплому.

— Ну и что?

— Опять двадцать пять! Да я тебе шестой час твержу — надо ему дорогу давать. Ну, не можешь в дальнее плавание направить — дай возможность выдвинуть парня. Убери у меня второго — я на его место поставлю Таволжанова, а третьим любого возьму, кого пришлешь.

— Куда я его уберу? Что у меня, сто пароходов, что ли? Сам знаешь, нет у меня вакансий, ну нет и нет!

— А ты поищи.

— Вот черт упрямый! Я же тебе русским языком говорю: не могу.

— Ты не кипи, не кипи. Не самовар ведь, а начальник.

— Да ведь твой Таволжанов только-только начал плавать, диплом получил всего полгода назад. Пусть пооботрется, обвыкнет, навык приобретет. Дай ты ему передохнуть, у него еще все впереди.

— Ретроград же ты стал, Колька… Обюрократился, что ли? Этому я тебя учил? Боишься всего… Чего бояться-то? Парень энергичный, с головой, жадный до штурманского дела — вот и давай ему простор, двигай его смело! Тебе же скоро капитанов много потребуется, пароходы-то новые строятся ведь. Где ты капитанов возьмешь? А тут, понимаешь, свои кадры перспективные. Так нет же, добра не понимает человек.

— Ты меня не подталкивай! Как-нибудь без тебя разберусь, кого в капитаны брать и откуда!

Оба замолчали.

Гулко пробили часы в приемной.

— Ну, чего сидишь? Иди давай, иди. Не тяни из меня жилы. Мне завтра с утра в обком с докладом являться, а туда с ясной головой ходят.

— Не уйду. Подпиши приказ о Таволжанове, забери второго и пришли третьего — и я сам тебя отведу под руки домой, ботинки с тебя сниму, ноги вымою и спать уложу.

— Дай тебе волю, ты и с Христа штаны снимешь, горлопан.

— Надо будет — сниму и с Христа. Ну так как, договорились?

— Господи! — в сердцах воскликнул Бурмистров.

— Я ручаюсь за этого парня головой. Ты что, мне не веришь?

— Да верю я тебе, верю!

— Ну, так какого же черта ты меня здесь шесть часов выдерживаешь?

Бурмистров широко открыл глаза и вдруг расхохотался.

— Вот это номер! Я его, видите ли, шесть часов тут держу. На какой ляд ты мне сдался?

— Стало быть, сдался… А Кравчука пошли на большой пароход вторым — он парень дисциплинированный, службу знает, старательный. На подходе «Валдайлес». Там второй помощник три года не был в отпуске. Вот подмени его Кравчуком. И все будут довольны.

— Ишь ты, все у тебя уже рассчитано! Тогда давай садись на мое место и командуй, раз так у тебя все хорошо получается. А я опять капитаном пойду плавать, только чтобы ты из меня жилы не тянул.

— Зачем на твое место? Я моряк и умру на море.

— А я кто же, по-твоему?

— Не цепляйся к словам. Раз поставили тебя на этот пост — значит, так надо. Вот и трудись.

Помолчали.

— Ну, договорились?

Бурмистров вздохнул:

— Ладно, договорились. Сделаю, как просишь. Ночевать-то на пароход пойдешь? А то давай ко мне, хоть подкормит тебя Анна.