Читаем Океан на двоих полностью

Особого токсикоза у меня нет, немного подташнивает, вполне терпимо. Теперь я не переношу некоторые запахи, например, цветов и кофе. Я перестала его пить, перешла на травяной чай. Ем больше овощей. Мне понадобился квартирант в теле, чтобы я начала заботиться о своем организме.

– Мадам, вы нарочно?

Каждое утро я рассматриваю себя в зеркале и уверена, что живот уже вырос. Алекс говорит, что нет, но я-то вижу. Скорей бы увидели все. Скорей бы почувствовать, как он шевелится. Скорей бы подержать его на руках. Скорей бы…

– Мадам! Вы в порядке?

Чья-то рука трясет меня за плечо.

– Матис? Что такое?

– Уже час я вас зову, а вы где-то витаете! Все закончили упражнение, можно проверять?

Она занимает все мои мысли, эта крошечная жизнь у меня внутри.

Сейчас

12 августа

Эмма

8:09

В последнее утро перед отъездом Агата захотела поплавать со мной. Я не сомкнула глаз всю ночь. Она так мирно спала, прижавшись ко мне, я боялась ее разбудить. Времени почти не осталось, я должна поговорить с ней.

Срывая с себя одежду, мы бежим к воде.

– Окунайся! – кричу я Агате.

– Хорошо, Мима!

Она обрызгивает меня на бегу, я толкаю ее, она падает вперед и, зачерпнув со дна горсть мокрого песка, швыряет мне в живот. От боли я сгибаюсь пополам.

– Прекрати кривляться!

Она видит, что я не смеюсь.

– Все нормально?

– У меня ночью болел живот, наверное, от кебаба.

– Хочешь, вернемся?

– Как бы не так! Кто последний доплывет до пробитой скалы, делает массаж.

Мы бросаемся на волны, ныряем, плывем, Агата обгоняет меня с первых же метров, но я борюсь до конца. Я сильно отстаю от нее и доплываю, запыхавшись.

– Кто бы мог подумать, что однажды я стану спортивнее тебя? – похваляется она.

– Только не я! С твоей-то выносливостью проколотой шины! Ты меня поражаешь.

Я ложусь на спину. Неспокойный океан укачивает меня. Я наслаждаюсь этим ощущением, этим последним разом, завтра утром я не успею сбегать искупаться. Мой поезд уходит около полудня, а надо еще вернуть прокатную машину.

Мне на лицо капает. Я открываю глаза: серая туча скрыла синеву. Я вспоминаю наши танцы под дождем на днях и решаю не спасаться от ливня. Вода струится по лбу, по губам, по векам, вода держит мое тело, я раскидываю руки, ноги, полностью расслабляюсь. Я стала единым целым с водой. Пальцы Агаты касаются моих, потом хватаются за них, я поворачиваю голову, она спокойно лежит на спине рядом со мной. Я представляю, как нас видно с неба – две фигуры, покачивающиеся на волнах в безбрежности, одни и вместе, – и чувствую, как бесконечно мне повезло, что она у меня есть.

Мы лежим так несколько часов, наверное, меньше, а может, и больше. Когда мы выходим, дождя больше нет. Старик с чайками тут как тут.

– Добрый день, Леон! – кричит ему Агата.

Он смотрит на нее, хмуря брови, но не отвечает.

– Я почти разочарована, – говорю я. – Хотелось последнего дружеского напутствия перед отъездом.

– Со мной он не смеет. С персоналом дома престарелых он огрызается, но не бранится. А вот на остальных отрывается по полной. На прошлой неделе он сказал мадам Рено: «Иди ешь своих покойников», она так и не оправилась.

Я не могу удержаться от смеха, представляя себе эту сцену. Мы садимся на полотенца под солнцем, которое приближается к зениту.

– Давай не будем задерживаться, у меня для тебя сюрприз, – сообщает Агата.

– О черт.

– Ну спасибо.

– Я опасаюсь твоих сюрпризов. Вспомни, как ты повела меня на каток. Мое достоинство, наверное, до сих пор там валяется на льду.

Она смеется.

В последний раз я любуюсь кружением чаек вокруг седого старика, и тут Агата заявляет, что пора уходить.

– Хорошего дня, Леон! – говорит она, проходя мимо него.

Он не удостаивает ее и взглядом.

– Счастливо, месье! – кричу в свою очередь я.

И тогда, к моему великому удовольствию, у него хватает вежливости ответить мне:

– Вали, дерьмо на лопате!

Тогда

Май, 2012

Агата – 27 лет

Мы выехали первым поездом. Бегом пронеслись через вокзал. Останавливались, чтобы Мима перевела дыхание. Прыгнули в такси. Ругали на чем свет стоит все светофоры.

Нас пустили в маленький зал ожидания.