Читаем Океан на двоих полностью

Она показывает мне свой кабинет, потом большую, ужасно захламленную комнату: музыкальные инструменты, принадлежности для выпечки (узнаю силиконовые формы, которые она купила в молодости), ткани, книги, настольные игры.

– Это игровая, – сообщает она. – Здесь каждое утро проходят занятия для тех, кто страдает когнитивными или поведенческими расстройствами. Это важно для стимуляции мозговой деятельности и для социальных связей. Невероятно, но есть навыки, которые остаются у человека навсегда, именно их мы и пытаемся отыскать. Вот, например, Жан. Он не старый, ему нет и семидесяти, но Альцгеймер уже украл львиную долю его воспоминаний и умений. Он почти не разговаривает, не знает, как включается телевизор, ему надо помогать есть, но, когда я достаю кроссворды и зачитываю ему определения, он тут же находит ответы. Его дочери объяснили мне, что он это обожал, всю жизнь заполнял клеточки. Видишь, это осталось. С ума сойти, правда?

Я слушаю завороженно и взволнованно. Она увлечена своим делом.

– Ну же, идем, сейчас время полдника, они все должны быть в общем зале.

Мы проходим по коридорам, встречая разных старичков. Она то и дело останавливается, чтобы перекинуться с ними несколькими словами. Толкает две двери, и мы оказываемся в большом зале, где сидят за столами полсотни человек. Луиза, которую мы встретили на улице, машет нам рукой. Мы подходим к ней. Возле нее сидит мужчина и смотрит на нас, блестя глазами.

– Эмма, познакомьтесь с Гюставом, – ласково говорит она. – Это мой муж.

– Добрый день, месье. Очень приятно, меня зовут Эмма, я сестра Агаты.

– Добрый день, как дела, Лиза? – отвечает он.

– Меня зовут Эм-ма, – повторяю я, стараясь четче артикулировать.

– Брось, это его любимая шутка, – фыркает Агата.

С ней здороваются коллеги, какие-то Грег и Марина. Старички тоже, некоторые машут ей издалека, другие встают, чтобы подойти к ней.

В дальнем углу зала я замечаю мужчину, он сидит один, спиной ко всем. Седые волосы падают на плечи, и он мне кого-то напоминает. Когда он поворачивает голову, сомнений не остается: это старик с чайками.

Выйдя на улицу, я спрашиваю о нем Агату.

– А, он? Это Леон, наш ужас. Полдня он ищет способы досадить другим, а вторую половину претворяет свои идеи в жизнь. Поначалу я думала, что он псих, но врачи категоричны: с головой у него все в порядке. Это его натура, он просто злой.

– Ты знаешь, что я встречаю его каждое утро?

– Вот как? Где же?

– Сама увидишь. Завтра я беру тебя с собой.

Мы садимся на скутер, он трогается, и мы покидаем «Тамариск». Спроси меня кто-нибудь, я бы сказала, что у меня глаза слезятся от ветра, но на самом деле это от того, что я увидела и поняла: моя сестра наконец нашла свое место.

Тогда

Сентябрь, 2009

Агата – 24 года

Впервые я надела туфли на высоком каблуке и жалею об этом с первых шагов. Не знаю, кто придумал эти орудия пытки, но больше всего меня удивляет, что все пошли у него на поводу. Я себя замотивировала, повторяя, что это красиво, делает ножку изящной, а походку элегантной. Надо бы проверить, но почему-то я сомневаюсь, что «элегантная» значит «как утка, встретившая охотника». Мама идет рядом с непроницаемым лицом.

Алекс уже стоит у входа в мэрию в окружении своих родителей и друзей. Жан-Ив и Женевьева тоже здесь, Жером с Лораном вот-вот подъедут. В общей сложности собралось полсотни человек, чтобы отпраздновать свадьбу Эммы и Алекса.

Мой будущий зять идет нам навстречу.

– Привет, Холодная картошка.

– Привет, свояченица. Привет, дорогая теща.

Он целует нас, и я замечаю, что у него дрожат губы.

– Нервничаешь?

– Немного. Я в первый раз это делаю.

– И в последний. Иначе придется разрисовать тебе физиономию.

– Только из-за этого я останусь с ней до конца моих дней.

Он смотрит на меня серьезно:

– А ты нервничаешь?

– Немного. У меня тоже такое в первый раз.

– Ты же сделаешь ее счастливой, правда? – вмешивается мама тоном, который меня пугает.