Читаем Океан на двоих полностью

Я смеюсь, сознавая свой недостаток энтузиазма, и начинаю рассказывать.

Трепет ушел. Страсть незаметно пропала, уступив место другому чувству, более глубокому, более уютному, но определенно не столь возбуждающему. Я вспоминаю начало наших отношений, бабочек в животе, колотящееся сердце, тогда ничего вокруг не существовало, существовали только мы, и это делало нас непобедимыми. Тогда мне трудно было сказать себе, что я больше никогда этого не испытаю.

– Ты же знаешь, это всегда ненадолго, – говорит Агата. – А я мечтаю об этом. Быть с кем-то вместе достаточно долго, чтобы завязались настоящие отношения. Узнать близкого человека настолько, чтобы доверить ему свою жизнь. Предугадывать его реакции. Не ждать неприятных сюрпризов. Понимать друг друга с полувзгляда. Иметь общие воспоминания. И чтобы меня любили такую, как есть, а не какой прикидываюсь. Беда в том, что мне становится невыносимо, как только внутри начинает что-то такое мурлыкать. Я мечтаю о том, чего не переношу.

Гроздья облаков плывут над горами. Я кладу руку сестре на плечо.

– Ты найдешь кого-нибудь, кто полюбит тебя такой, какая ты есть, Агата. А Матье просто придурок. Никто не должен бросать тебя из-за этого.

Она некоторое время молчит, потом, не глядя на меня, отвечает:

– Но ведь ты это сделала.

Тогда

Апрель, 1994

Эмма – 14 лет

Мне сегодня исполнилось четырнадцать лет. Агате вчера исполнилось девять. Поначалу мне было не в кайф, что она родилась накануне моего дня рождения, но теперь мне это нравится, потому что мы обе имеем право на вечер в ресторане с мамой.

Мы редко бываем втроем. Мама много работает, по пятницам вечером встречается с подругами, а я сижу с Агатой, мы едим хлопья и смотрим сериалы «Секретные материалы» и «Байки из склепа». Они страшные, и мы потом вздрагиваем, когда хлопает дверь подъезда, и смеемся. Мы не рассказываем об этом маме, иначе она запретит нам такое смотреть из-за Агатиных панических атак.

Каждый год мы ходим в один и тот же ресторан. Мне разрешается накрасить ресницы по такому случаю.

Мама подарила мне футболку с надписью Nirvana, я рада, но в то же время мне грустно, ведь Курт Кобейн на прошлой неделе умер. Агата получила диск с подборкой танцевальной музыки и визжала от радости, там есть группы East 17 и Corona, я знаю, что она достанет нас ими, она и так уже слушает Ace of Base нон-стоп…

Из года в год мама рассказывает, как мы родились. Мы смеемся, когда она говорит, что я надулась, увидев Агату. Сразу после этого ее поместили в кувез из-за легких, что меня, по словам мамы, обрадовало. Я этого не помню, но сейчас я точно другого мнения. Агата хорошая сестра и к тому же единственная, с кем я могу поговорить о папе.

Я заказываю рубленый стейк и жареную картошку, которую мы редко едим, но мама заставляет меня взять зеленую фасоль. За соседний столик усаживаются двое, это Тома и его отец. Он меня видит, но игнорирует. У нас это продолжалось неделю. Он меня бросил, потому что у меня поддельные «мартенсы», мама не может купить мне настоящие. Сразу после меня он замутил с этой дурой Жюли, у которой есть скутер и сумка фирмы Chevignon.