Читаем Окаянные полностью

Когда-то, до октябрьского переворота, без их участия было не обойтись, так как имея гораздо больший практический опыт в боевых вылазках и превосходя в силах все оппозиционные царизму партии, эсеры пользовались огромным авторитетом в армии среди солдатской массы, у крестьян и рабочих. Эсеры в перевороте и сыграли решающую роль, но выпущенному из тюрьмы безмозглым Керенским хитроумному Троцкому удалось в Петрограде захватить верховенство и решить судьбу Зимнего дворца, главного оплота одураченных демократов, а, когда подоспели Сталин с Лениным, большевики прочно захватили власть в свои руки, отодвинув лидеров эсеров на второй план. Обозлённые и обманутые, те разделились. Одни, изобразив смирение, перебежали в лагерь противников, польстившись на обещанные портфели во властных учреждениях большевиков, другие, во главе с лидером партии Черновым, убрались за границу, а третьи, конспирируясь, активизировали внутреннюю войну против обидчиков, скатившись до террористических актов. Петлю на своей шее они затягивали сами в безумной агонии, и смертный час не замедлил грянуть. Однако затеянная Дзержинским и благословлённая Сталиным операция по возмездию путём открытого судилища оказалась не такой простой, как представлялось, тем более ни Ленин, ни Троцкий с самого начала не выразили особой заинтересованности, хотя и не противились. Далёкие от уверенности в конечном положительном результате, эти прозорливые умы, не сговариваясь, как бы со стороны наблюдали за потугами чекистов: нашли, мол, себе потеху, старайтесь, авось и выгорит. Оба были осведомлены о грязной подноготной инициированной акции. Она дурно пахла, базируясь на весьма подозрительном, якобы чистосердечном раскаянии отъявленного авантюриста-террориста со стажем. Именно он, Григорий Семёнов, бывший командир боевого отряда Центрального комитета партии социал-революционеров, готовил уничтожение верхушки лидеров большевиков и прежде всего их обоих, а на процессе из него должны были сделать главного обличителя своих же. Каин обязан был раскаиваться — сцену репетировал зам Дзержинского Вячеслав Менжинский, российский революционер польского происхождения, интеллигент из дворян, страдавший серьёзным сердечным заболеванием, несомненно, сказывающимся на его работоспособности.

И Ленин, и Троцкий прекрасно понимали, что Семёнова завербовали люди Менжинского, знали они и то, как, обращая его в раскаявшегося агнца, по рекомендациям высокопоставленных партийцев Крестинского, Серебрякова и Енукидзе, выдали ему партбилет и зачислили в штат разведывательного управления Красной армии.

С запозданием плевался Сталин, расточая грубые ругательства в адрес переборщившего с такими незаслуженными дарами Дзержинского, ведь Николай Крестинский был ответственным секретарём ЦК ВКП(б) и членом Политбюро, владел креслом комиссара финансов, Леонид Серебряков, являясь секретарём ЦК, командовал Политическим управлением Российских вооружённых сил, а с Авелем Енукидзе вообще получился скверный конфуз — тот ходил в помощниках главы Советского государства, но главное — был близким другом Кобы и — всем известно — ногой открывал дверь в его дом.

Исправить промахи было невозможно. К тому времени с переродившимся террористом в чрезвычайной спешке кроили-перекраивали его обвинительную речь в адрес бывших братушек-эсеров, а сам он успел накатать потрясающую книжку под названием "Военная и боевая работа Партии социалистов-революционеров в 1917–1918 годах", где со всеми подробностями расписал тактику собственных террористических актов по уничтожению большевистских вождей. Книга незамедлительно появилась одновременно в Москве и в Берлине, взорвав общественное мнение и произведя фурор в политических кругах.

Что происходило за закрытыми дверьми кабинета Генерального секретаря ВКП(б), где Сталин несколько часов общался с руководителями ГПУ, никому доподлинно неизвестно, так как туда не имели доступ даже особо доверенные из стенографисток Кремля, но только после этого наломавший дров Вячеслав Менжинский скоропостижно заболел[7]. Вот тогда поручения Дзержинского, бросившегося спасать положение, посыпались одно за другим, а сотрудники конторы забегали без продыха. Многие не ночевали дома. Валились за полночь где попало на стулья, засыпали на столах, а то и прямо на полу, благо весна не злобствовала холодами.