Читаем Огонь и сталь (СИ) полностью

— В Виндхельме не жалуют эльфов, — процедила Белое Крыло, поджимая губы, — а ночью все эльфы серы… тамошние норды никогда не считали зазорным проучить остроухих.

Соратник промолчал. Просто не мог подобрать слов. Умом понимая, что если бы не смерть Кодлака, босмерка была бы далеко не так откровенна, юноша осторожно приобнял ее за плечи. Эльфийка не отстранилась, не зашипела, как обычно. Напротив, она уткнулась лицом в его шею, худенькие плечи дрожали от беззвучных рыданий. Ее слезы, раскаленные, горькие, обожгли кожу северянина наравне с ее дыханием. Тонкие руки легли ему на плечи, и Вилкас сжал девушку в объятиях, разделяя боль утраты. Радостно, что она все–таки пришла проводить Кодлака в последний путь. И радостно, что свое горе Тинтур делит с ним.

***

— Ушла эльфийка, а мне возись с этим зверенышем… делать мне больше нечего, как за ящеркой ходить! И звать ее Уной я не собираюсь! Совершенно нелепое имя, кто вообще его придумал?! — аргонианчик хлопнула когтистыми ладошками по воде, подняв тучу брызг. Деметра тихо рассмеялась, поддерживая малыша под животик и позволяя ему плескаться вволю. Аргониане умеют плавать с рождения, но Довакин не хотела рисковать. Мягко удерживая детеныша, она не разрешала ему слишком долго оставаться под водой. Кроха совсем, того и гляди захлебнется. Слышащая пусть и не брезгует редкими заказами, но детоубийцей никогда не слыла. Онмунд с улыбкой наблюдал, как она воркует над маленьким зверенышем. Стоя на коленях возле небольшого корытца, над которым вился пар от воды, в одной рубашке, успевшей промокнуть от игр ящерки, бретонка хихикала и аккуратно придерживала Уну за хвостик, не давая ей слишком уж расшалиться.

— Сейчас поплаваем, потом покушаем и спать, — заговорщицки прошептала она, и детеныш согласно зашипел. Маленькие все хорошенькие, особенно каджиты. Магессе как-то повезло увидеть крошечного котенка, еще слепого, трогательного и беззащитного, но его мать, поймав взгляд наглой человеческой женщины, оскалилась и прижала своего звереныша к себе. Деметра с удовольствием заполнила бы весь Дом Теплых Ветров детьми… и Убежище тоже, если бы места не хватило, но… ее недуг поставил крест на возможных сыновьях и дочках. И сейчас, купая Чешуйку, она чувствовала взгляд мужа, полный умиления, нежности и затаенной боли.

— Знаешь, у одной моей… знакомой был ручной морозный паук, — девушка прижала к себе извивающуюся малютку, которая желала еще поплавать, недовольно кряхтела и щелкала зубками в попытке укусить Драконорожденную, но весьма ощутимый шлепок по хвосту ее успокоил. Аргонианчик хмуро зыркнул на Деметру глазками-бусинками и притих, позволяя ей завернуть его в полотенце.

— Ручной паук? — Онмунд непонимающе нахмурился. — Да ты шутишь! Кому в голову придет держать такую мерзкую и опасную тварь дома?!

— Ну, не скажи, он был очень милым. Даже немного пушистым. Но дело не в этом, — магесса опустилась на стул и принялась скармливать удовлетворенно заворчавшему малышу кусочки мелко нарубленной оленины с луком. — Его звали Лис. Думаю, и нашего хвостатика можно назвать так же. А что? Мы все еще не знаем кто это у нас, а Лис подойдет и мальчику, и девочке. Все же лучше, чем Уна, — магесса недовольно поморщилась, с ужасом ощущая, как внутренности окатывает вязкий холод голода. Со всеми этими заботами она совсем позабыла о еде! Нюх блондинки обострился, во рту пересохло, а теплый запах мужа буквально кружил голову!.. Деметра глубоко вздохнула, борясь с собой изо всех сил, продолжила кормить Лис. Запах малыша был не так соблазнителен. Хладнокровное… то ли дело ее муженек. Теплый, кровь северная, чуть густоватая и отдает снежноягодником… магесса жадно облизнулась. Ее глаза вспыхнули серебристо–серым пламенем.

— Ты же не думаешь назвать ребенка в честь паука? — задорно хохотнул маг, но тут же замолчал при виде изменившегося лица жены. Девушка кусала губы, тяжело дышала, а на руках сквозь снежно–белую кожу начали проступать вены. Норд осторожно двинулся к ней, но стоило Довакин повернуться к нему, как сердце юноши пропустило удар — глаза цвета расплавленного серебра пылали настоящим звериным голодом. Онмунд замер. До этого он ни разу не видел Деметру такой… оголодавшей. В мокрой, льнущей к телу льняной рубашке, с распущенными золотистыми волосами и жадным блеском во взгляде она казалась одновременно невинной и искушенной. Как сама принцесса даэдра… она гипнотизировала мужа, еще мгновение — и колдун упал бы перед ней на колени, подставляя горло и умоляя запустить клыки в его тело, отведать его крови… но девушка вдруг резко тряхнула головой, судорожно хватая ртом воздух. Онмунд мог лишь беспомощно смотреть, как она зажимает рот ладонью и сжимает кулаки, силясь справиться с жаждой.

— Я… мне нужно на воздух, — выпалила она. Сунув Уну или уже Лис в руки мужа, вампирша принялась судорожно натягивать на себя платье. Кое–как приведя себя в порядок, она бросилась к двери, на ходу обувая туфли. — Я скоро вернусь.