Читаем Огонь и сталь (СИ) полностью

- О, нет нужды, - глаза Лирнии вспыхнули расплавленным золотом под нежной паутинкой вуали. Сильный удар в грудь вышиб воздух из легких Друлавана, альтмер нелепо взмахнул руками и кубарем покатился вниз по лестнице. Пытаясь обрести равновесие, он успел схватить вуаль имперки, но тонкие цепочки лопнули, и эльф покатился по ступенькам, принимая безжалостные удары полированного мрамора. Острые края впивались в плоть, тело объяла боль, мантия обвила его словно кокон, воротник удавкой сжал шею. Деметра замерла, напряженно прислушиваясь. Тихий хруст и стон, растаявший в наступившей тишине, приподнял уголки ее губы в тени улыбки. Это точка в контракте, подписанном кровью.

Слышащая легко сбежала вниз по ступеням, аккуратно придерживая подол платья. Не хватало ей еще полететь вслед за Друлаваном. Скрюченное тело альтмера лежало у подножия лестницы в подвале, голова была неестественно вывернута. В янтарных глазах медленно стыла жизнь, пальцы сжимали кусочек кипенно-белого шелка. Бретонка равнодушно перешагнула через мертвого эльфа, тяжелый парчовый подол мазнул эмиссара по лицу, ладони магессы скользнули по сизому кружеву, украшавшему воротник. После исполнения контракта его надо сжечь вместе с телом юстициара, но у девушки слова заклинания застревали в горле, а пальцы деревенели и не слушались. Ну, как можно испепелить такую красоту?! В Скайриме такой ткани не найдешь даже у контрабандистов и каджитских караванов, чего уж говорить о крое и шитье. Деметра расстроенно вздохнула и, вывернув руки, принялась распускать шнуровку на корсаже. Бабетта должна была прийти помочь ей переодеться, но маленькая нахалка даже не появилась. Вампиресса раздраженно передернула плечами и потянулась всем телом. Наряд, не удержавшись на распущенной шнуровке, соскользнул к ногам магички.

- Эрди, спустись в кладовую, возьми еще вина и бренди. Ах да, и сыр, острый с пряностями, да маринованных слив не забудь.

Голос служанки чуть заплетался. Наверняка, допивала остатки эля из чаш гостей. Довакин подхватила только что упавшее платье и юркнула в темный угол под лестнице. В одних чулках и нижней сорочке рядом с телом юстициара – премилая, должно быть, выйдет картина!

- Не могу, там одному из гостей стало плохо, я иду за тряпкой. Кстати, Уна, ты приготовила сменный наряд для ярла Элисиф?

- Я как раз… ик… иду за ним.

- Эй, красавицы! Не подарите ли усталому вояке поцелуй?

- Да что б тебе этот поцелуй поперек глотки встал! – приглушенно зашипела бретонка, спешно натягивая простое льняное платье цвета гнилого сена с грязным подолом и истрепавшимися манжетами. После атласа и шелка грубый лен колол кожу, а прикосновение шерсти плаща разбежалось вереницей колких мурашек по спине. Волосы пришлось спрятать под выцветший платок, капюшон скрыл голодный блеск глаз вампирессы. Атлас маскарадного платья призрачно мерцал в затхлой полутьме подвала, полный сожаления стон расцвел на губах магички, но внутренняя борьба Слышащей длилась не долго. Сердито засопев, она в охапку схватила платье и, вытряхнув из холщового мешка яблоки прямо на пол, принялась запихивать туда наряд. Привязав мешок к поясу, она спрятала его под складками плаща. Эльфу уже все равно, будет носить она платье или нет, а Довакин радость. Да и Назир не будет ворчать об ее расточительности. Пламя осыпалось с ладони бретонки на Друлавана пригоршней золотистых искр, черный шелк его мантии мгновенно вспыхнул. От запаха паленой ткани и горелого мяса у Драконорожденной засвербило в носу, но пока эмиссар не обратился кучкой зловонного сизого праха. Еще одно дитя отправилось в колыбель Пустоты, как сказала бы Габриэла.

- Опять насвинячили, рассыпали что-то, - Уна, пошатываясь и держась за стену, спускалась в кладовую. При виде Деметры осоловелые глаза норжанки чуть сузились. - А ты куда это собралась? Праздник будет продолжаться за полночь. Ну-ка, снимай плащ и марш в зал! – служанка ринулась вперед, пытаясь схватить магессу за рукав плащ, но опасно покачнулась и шлепнулась прямо в кучку пепла, взметнув серое облачко пыли. Деметра, пакостно хихикнув, проскользнула мимо пыхтящей девицы с рожей, измазанной останками талморского юстициара. Вслед ей летели сдавленные проклятия Уны, чьи руки и ноги, казалось, хмель поменял местами.

- Подожди, милашка, - стражник загородил бретонке дорогу, - куда спешишь так? Давай развеем одиночество друг друга…

- Ик… а… а давай… - Довакин мягко повело в сторону, и она всем тело повисла на мужчине, глупо хихикая, - только… позже, а тоя сейчас… бр… ик… что-то выльется!

Караульный отскочил в сторону как ошпаренный.

- Тьфу ты! Опять меда нализалась, - выпалил он с отвращением, протискиваясь мимо девушки. Слышащая надменно фыркнула и, покачиваясь, побрела к выходу из замка. Стражники к ней больше не приставали. Кому хочется миловаться с бабой, которую вот-вот вырвет?

***