Читаем Огонь, что горит в нас полностью

Он улыбнулся. Мне нравилась эта улыбка. Он почти все время был хмурым, и когда он улыбался, я наслаждалась этими мгновениями. Подцепив кусок пирога, Логан поднес его к моим губам и начал подражать гудению самолета, двигая вилкой так, словно она летела по воздуху. Я изо всех сил старалась сдержать смех, однако не преуспела. Потом я открыла рот, и «самолет» приземлился мне на язык.

– М-м-м, – простонала я.

– Ты хорошо умеешь стонать.

– Если бы мне платили доллар всякий раз, когда я это слышу… – поддразнила я его.

– То у тебя было бы ноль долларов и ноль центов, – усмехнулся он в ответ.

– Дурак.

– Чтоб ты знала: если какой-нибудь парень, кроме меня, и то в шутку, скажет, что ты хорошо стонешь, я его убью.

Он всегда заявлял, что убьет любого парня, который посмотрит в мою сторону, и в изрядной степени именно поэтому у меня никогда и ни с кем не складывались отношения – все до смерти боялись Логана Фрэнсиса Сильверстоуна. Но я не понимала этого страха. По мне, Логан был просто большим плюшевым мишкой.

– Это самое лучшее, что я ела за весь день. Так вкусно, что мне хочется облизать вилку.

– Так вкусно? – усмехнулся он с необычайно гордым выражением на лице.

– Так вкусно, – подтвердила я. – Тебе действительно стоило бы подумать о том, чтобы пойти в кулинарную школу, как мы уже говорили. У тебя отлично получилось бы.

Он фыркнул и слегка нахмурился.

– Колледж – это не для меня.

– А могло бы быть для тебя.

– Хватит об этом, – сказал он, морща нос. Я не стала настаивать, зная, что эта тема для него болезненна. Он считал, будто недостаточно умен для того, чтобы учиться в какой-либо школе, но это была неправда. Логан был одним из самых умных людей среди всех, кого я знала. Если бы только он видел себя так, как видела его я, его жизнь навсегда изменилась бы.

Выхватив у него вилку, я сунула в рот изрядный кусок пирога и застонала вслух, пытаясь внести легкость в наш разговор. Логан снова улыбнулся. «Хорошо».

– Нет, правда, я ужасно рада, что ты принес этот пирог, Ло. Я за весь день почти ничего не съела. Мама сказала, что мне нужно сбросить двадцать фунтов, прежде чем идти в колледж осенью, потому что иначе мне грозит опасность набрать за первый курс лишних тридцать фунтов.

– Мне казалось, что в поговорке сказано: «Первокурсник набирает за год пятнадцать фунтов».

– Мама говорит, что поскольку у меня и так лишний вес, то я и наберу больше, чем средний студент. Ну ты знаешь, как она меня любит.

Он выразительно закатил глаза:

– Какая добрая женщина.

– Мне не полагается есть после восьми часов вечера.

– К счастью, уже пятый час утра, так что наступил новый день! И до восьми мы должны съесть этот пирог!

Я захихикала, быстро зажав ему рот обеими руками, чтобы он стал потише. Я почувствовала, как его губы легонько касаются моих ладоней, и мое сердце стало биться быстрее. Я медленно отвела руки, чувствуя, как в животе опять трепещут бабочки, и откашлялась.

– Это тяжелая работа, но кто-то должен ее сделать.

Мы сделали эту работу: съели весь пирог. Когда я хотела отойти, чтобы помыть вилку в раковине, Логан схватил меня за руку.

– Нет, мы не должны ее мыть. Нам следует ее облизать, не забыла?

От его прикосновения к моей ладони мое сердце снова дрогнуло. Наши глаза встретились, и он придвинулся ближе.

– И просто чтоб ты знала – ты хороша такая, какая есть, Али. К черту мнение твоей мамы. Я считаю, что ты красивая. Не той поверхностной красотой, которая выцветает со временем, а во всех возможных смыслах. Ты просто невероятно красивый человек, так что к черту все, что думают другие. Ты же знаешь, как я отношусь к людям.

Я кивнула – его девиз я знала наизусть.

– «Нахрен людей, заведи домашнее животное».

– Это верно, – ухмыльнулся он, выпуская мою ладонь. Я почувствовала тоску по его прикосновению еще до того, как оно исчезло. Логан начал зевать, и это отвлекло меня от неровного биения моего собственного сердца.

– Устал? – спросила я.

– Неплохо бы поспать.

– Тебе придется уйти до того, как проснется моя мама.

– Ну я всегда так и делаю, верно?

Мы отправились в мою спальню. Я выдала ему спортивные штаны и футболку, которую позаимствовала у него неделю назад. Когда он переоделся, мы забрались в мою постель и улеглись бок о бок. Я никогда не спала в одной постели с парнем, не считая Логана. Иногда во время таких ночевок я просыпалась и понимала, что моя голова лежит у него на груди, и прежде чем отстраниться, я слушала его сердцебиение. Он всегда шумно дышал, вдыхая и выдыхая воздух через рот. В первый раз, когда он остался у меня, я не сомкнула глаз. Но со временем его шумное дыхание стало напоминать мне о доме. Как оказалось, дом не был неким местом; дом был ощущением, исходящим от тех, кто был тебе дороже всего, ощущением покоя, которое унимало пламя в твоей душе.

– Все еще хочешь спать? – спросила я, когда мы лежали в темноте; я чувствовала, что сейчас не засну.

– Да, но мы можем поболтать.

– Я просто подумала вот о чем… Ты никогда не рассказывал, почему так любишь документальные фильмы.