Читаем Огонь, что горит в нас полностью

Она слегка нахмурилась, держа над головой ярко-желтый зонтик в горошек.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Мою окна.

– Но ведь идет дождь!

«Кто бы сомневался, Шерлок», – подумал я про себя. Но потом я осознал: Алисса не виновата в том, что мне пришлось мыть окна, и не заслуживает моего дурного настроения. Я спустился со стремянки и посмотрел на свою подругу. Она сделала шаг ко мне и укрыла зонтиком нас обоих.

– Тебя заставила твоя мама? – спросила она с самым печальным выражением лица, которое я когда-либо видел.

Я ничего не ответил.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я слегка сердитым тоном. Я жил совсем не в таком месте, в каком жила Алисса. Я жил в поганом квартале, и здесь было небезопасно для любого человека, особенно для такой девушки, как Алисса. Дальше по улице находилась баскетбольная площадка, где наркотики принимали чаще, чем играли в баскетбол. На углах улиц стояли темные личности, перекрикивая друг друга и стараясь выручить лишнюю пару баксов. По улицам расхаживали проститутки, предлагая себя. То и дело слышались оружейные выстрелы, но, к счастью, я не видел, чтобы они в кого-нибудь попадали.

Я ненавидел это место. Эти улицы. Этих людей.

И мне было противно, что Алиссе иногда приходится появляться здесь.

Она несколько раз моргнула, словно забыла, ради чего пришла сюда.

– Ах да! – сказала она, и хмурое выражение на ее лице сменилось широкой улыбкой. – Задница позвонил мне! Я хотела, чтобы он сегодня вечером пришел на мое выступление, но он мне не звонил, помнишь? До сегодняшнего дня! Он только что позвонил мне и сказал, что может прийти!

Она восторженно взвизгнула. Я моргнул – на меня это не произвело впечатления. Задница постоянно давал такие обещания Алиссе и всегда находил способ в последний момент отказаться от своих слов.

– Не делай этого, – потребовала она, наставляя на меня палец.

– Не делать чего?

– Не смотри на меня с таким выражением – мол, «оставь свои надежды, Алисса». Это не я ему позвонила, Логан. Это он позвонил мне. Он хочет прийти туда. – Она продолжала улыбаться. И это заставляло меня по-настоящему переживать за нее. Я никогда в жизни не видел человека, которому так сильно требовалось бы чувствовать себя нужным.

«Ты нужна, Алисса Мари Уолтерс. Честное слово».

– Я и не смотрю на тебя с таким выражением, – солгал я. Хотя выражение моего лица определенно было именно таким.

– Ладно. Давай оценим все плюсы и минусы этой ситуации, – предложила она. Прежде чем мы с Алиссой в прошлом июне окончили старшую школу, у нас был курс истории, где учитель заставлял нас составлять список всех плюсов и минусов для любой войны, которую когда-либо вели люди. Это ужасно раздражало, к тому же у нашего учителя был невероятно монотонный голос. Так что с тех пор мы с Алиссой стали составлять списки плюсов и минусов абсолютно для всего – естественно, говоря при этом очень монотонным голосом.

– Плюс номер один, – сказала она, ее голос стал ужасно скучным. – Он придет.

– Минус номер один – он не придет, – отозвался я. Она сердито шмыгнула носом.

– Плюс номер два – он придет с цветами. Он звонил и спросил, какие у меня любимые цветы. Такое не делают, если не собираются принести цветы.

Маргаритки. Задница и так должен был знать, какие у нее любимые цветы.

– Минус номер два: он позвонит в последнюю минуту и все отменит.

– Плюс номер три, – произнесла она, упирая руки в бока. – Он придет и скажет мне, какая я замечательная. И как он гордится мною. И как сильно он скучает по мне и любит меня. – Я собирался возразить, но она перебила меня, ее голос уже не был монотонным: – Послушай, Ло. Больше никаких минусов. Мне нужно, чтобы ты смотрел на меня и радовался за меня. Даже если эта радость будет фальшивой! – Она так и улыбалась, в голосе ее звучали восторженные нотки, однако взгляд выдавал ее подлинные чувства. Алисса нервничала и боялась, что отец снова подведет ее.

Поэтому я улыбнулся ей, не желая, чтобы она нервничала или боялась. Я хотел, чтобы она по-настоящему была счастлива, а не просто притворялась.

– Отлично, Алисса, – сказал я, легонько ткнув ее в плечо. – Он придет.

Она выдохнула и кивнула.

– Он обязательно придет.

– Конечно, – подтвердил я с фальшивой уверенностью. – Потому что если кто-то в мире и стоит того, чтобы ради него прийти на концерт, то это Алиссса-мать-ее-Уолтерс.

Щеки ее порозовели, она кивнула.

– Это я! Алиссса-мать-ее-Уолтерс! – Она сунула руку в задний карман и достала билет, упакованный в герметичный пакетик. – Ладно. Так вот, мне нужна твоя помощь. Не хочу, чтобы мама узнала, что я разговаривала с папой. Я не хочу, чтобы он появлялся поблизости от нашего дома. Поэтому я сказала папе, что он может забрать билет у тебя. – Алисса смотрела на меня глазами, полными надежды на то, что ее план сработает. От меня не ускользнуло, что она назвала его папой, а не Задницей. Это еще сильнее опечалило меня.

Я дико надеялся, что он все-таки придет.

– Я передам, – сказал я. Ее глаза сделались мокрыми, и она отдала мне зонтик подержать, пока вытирает слезы.