Читаем Огненный воздух полностью

Граната полетела под бензовоз, вторая взлетела вверх и упала на кабину машины. Буторин закрыл голову руками и бросился в сторону, в примеченную им канаву. Он упал, вскочил, и тут весь мир вспыхнул ярким огнем и жаром. Буторин не понял, упал ли он сам или его швырнуло на землю взрывом. Просто мгновенно он потерял ощущение земли под ногами, ноздри и глотку забила вонь горящего бензина. Дыхание перехватило от сильного жара. Виктор упал, попытался откатиться от огня, понять, горит он сам или нет и все ли у него цело.

Минута или несколько секунд прошли, Буторин не знал. Было жарко, пекло одну сторону туловища, но это все было вполне терпимо. Наверняка если бы сейчас на теле горел бензин, если бы горела одежда, то боль была бы нестерпимой. Невольно застонав от боли в конечностях, в ушибленном боку, Буторин попытался подняться. Его слепило горящее неподалеку, просто сумасшедшее пламя. Бензовоз горел, как гигантский факел, как огнедышащий вулкан, и от него во все стороны растекались огненные потоки горящего бензина. Горели стоящие неподалеку деревья, горела еще какая-то техника, кажется, грузовик. Уши заложило, но все же было понятно, что хлестко бьют винтовочные выстрелы, трещат немецкие автоматы.

Буторин потряс головой и стал искать свой автомат. Кажется, его заклинило, и Виктор бросил оружие. Интересно, что пистолет он из руки так и не выпустил, хотя был на грани потери сознания. И теперь зрение как будто прояснилось. Буторин видел горящих, мечущихся по поляне немцев, видел, как они падают от автоматных очередей. Видел и нескольких убегающих врагов в сторону поселка. Вот появился Максимилиан с винтовкой в руках. Он держал ее, как дубину, и тут же обрушил приклад на голову одного немца, потом второго. Рядом с ним шел словак и стрелял из автомата, держа его одной рукой. Вторая рука безвольно висела, и рукав куртки был пропитан кровью.

Пулемет, вспомнил Буторин, и поискал глазами бронетранспортер. Тот стоял все там же, съехав с дороги на траву. И теперь в его кузове, задрав ствол в небо, молча торчал пулемет. «Немец убит, – вспомнил Буторин. – Кто-то его хорошо снял. Ах да, туда же гранату кто-то бросил, а потом сам стал стрелять по немцам. Кто же это? Кто-то из группы Владислава».

– Виктор! Ты живой! – подбежал Лукас, размазывая по щеке грязь вперемешку с кровью. – Вот уж не думал, что ты дойдешь. Видел, как шел, красиво шел! Мы тебя прикрывали, а потом ты упал, а потом с фашистами схватился. Мы уж бросились за тобой, но нас таким огнем прижали, а потом рванул бензовоз. А ты живой! Ну, брат, спас нас всех. Ты же все за нас сделал. От этого взрыва немцы рассыпались и побежали.

– Подожди, Лукас! – отмахнулся Буторин. – Бензовоз взорвал я, но кто захватил бронетранспортер и стрелял из пулемета? Вот кто реально всем помог, вот кто немцам в спину ударил. Кто это был? Кто-то из группы Владислава?

– Это был сам Владислав, – опустив голову, ответил Лукас. – Они вдвоем побежали, но парень не добежал. Владислав гранату туда бросил, а потом стал стрелять. Он за пятнадцать минут выкосил больше половины немцев, а потом его убили. И у Максимилиана боец погиб. Трое убитых у нас. И еще трое раненых.

– Лукас, надо послать человека за помощью, – Буторин схватил словака за плечо, – срочно за помощью. Теперь немцы вернутся, они будут атаковать снова, чтобы выбить нас с болота и уничтожить самолет. И тогда все пропало. Все погибли напрасно, если они это сделают, Лукас!

– Что ты, Виктор, успокойся, – рассмеялся Лукас, кривясь от боли. И из-за этой улыбки у него снова потекла по щеке кровь, собираясь на подбородке грязно-красными каплями. – Бицек собирает нам помощь, к нам обязательно еще придут бойцы. Скоро придут!

Буторин посмотрел в глаза словаку и кивнул. «Нервы, что ли, сдают, – подумал он. – Пожалуй, тут у любого нервы сдадут, когда ты не можешь контролировать ситуацию и предполагать свои силы. Успеет или не успеет Бицек привести людей? А если не успеет, что тогда?» Подошел Максимилиан и уложил на траву раненого бойца с перевязанной окровавленными бинтами рукой от плеча до самого локтя. Рядом сел и прижался спиной к березе еще один боец с перевязанным бедром. Его лицо было таким же белым, как и ствол березки. Неподалеку двое словаков уложили в ряд Владислава и еще двоих погибших подпольщиков.

Пока перевязывали Лукаса и еще одного словака, раненного в руку, Буторин обошел поле боя. Повсюду валялись тела убитых немцев, оружие. Дымились два грузовика, видимо, моторы были повреждены пулями. Впереди стояли два тягача, но они выглядели неповрежденными. Бронетранспортер, возможно, тоже удастся завести. А вот с патронами у подпольщиков было не очень хорошо. Много немецких винтовок «маузер», много патронов к ним можно собрать, а вот для «шмайсера» патронов осталось минут на пятнадцать боя. Возможно, автоматом был вооружен водитель бронетранспортера, офицеры и унтер-офицеры. Так положено у немцев. Хорошо, что на MG-42 используются те же патроны «маузер».

– Есть идея? – спросил подошедший Максимилиан и посмотрел на небо.