Читаем Огненный цикл полностью

Мы побежали. Шаги за нами тоже стали убыстряться. Вот они уже совсем рядом. Не выпуская моей руки, Роберт быстро обернулся. Я тоже взглянул назад. Там стояли двое людей. Прежде чем я успел разглядеть их лица, мне стало ясно, что сейчас я увижу нас самих, что двойник Роберта бросится за ним в погоню, что разыграется — только с переменой ролей! — сцена, свидетелем которой я уже однажды был. Все это пронеслось у меня в голове какой-то ослепительной вспышкой, между тем как «мой» Роберт с искаженным лицом бросился бежать, а его двойник побежал за ним.

— Стой! Стой! — крикнул я, вытягивая руку, но он увернулся.

Тот, второй, смотрел на меня, а я на него. Вдруг я сообразил, что, когда я стоял там, где он сейчас, то видел, как мой двойник немного покачивается. Потом меня кольнула мысль о Роберте, и я кинулся в ту сторону, где он исчез со своим преследователем. Когда я подбежал, они, сцепившись, лежали под колонной. Один из них уткнулся мне в грудь, кровь заливала его рубашку. Я поднял его как перышко и, изо всех сил прижимая к себе, побежал дальше. Я несся как сумасшедший. Мне казалось, что стоит только вынести его отсюда, стоит выбраться из этого сумасшедшего кольца, и все будет в порядке, поэтому, убегая на подгибающихся ногах, я прижимал к себе неподвижного Роберта, словно таким способом мог остановить его кровь, сквозь рубашку жгущую мне тело. Некоторое время я слышал за собой топот… потом все стихло. Силы меня покидали. Шатаясь, я уложил обмякшее тело Роберта у подножия колонны. Рана уже не кровоточила. Я все-таки содрал с него рубашку, разорвал ее и начал перевязывать ему грудь. Несмотря на старания, мне никак не удавалось затянуть узел. Руки у меня тряслись. Внезапно Роберт открыл глаза.

— Это ты?.. — сказал он тихо. — Сними маску.

— Ну что ты говоришь?! Молчи, лежи спокойно!

— Прошу тебя, сними маску… — повторил он, опуская веки. — В лаборатории… Карл носил маску… чтобы крыса в лабиринте… не могла угадать, правильной ли дорогой она идет, но я… не могу… Сними, прошу тебя…

— Тебе померещилось, Роберт… Нет у меня никакой маски, и мы не в лаборатории, а па космическом корабле… Ты ведь знаешь… Тебе немного не повезло, но не бойся… все будет хорошо, — бормотал я, наклонившись над ним.

Он молчал. Глаза у него были закрыты. Я приник к его груди. Сердце не билось. Снова и снова прижимал я ухо к обнаженному телу. Ничего. Я приподнял его, потряс за плечи. Голова свалилась набок. Я опустил его, дотронулся до висков и почувствовал, что они холодеют. Я сел возле него, уткнулся подбородком в колени и замер.

Светящийся свод наверху угасал, колонны изливали пурпурное сияние, которое становилось все темнее. Я словно погрузился в багряную тучу. Блеск постепенно остывал, серел, делался пепельным. До меня давно уже доносился какой-то мерный шум, но я не обращал на него внимания… Вдруг что-то прикоснулось к моей ноге и отступило. Через некоторое время прикосновение повторилось. Я почувствовал холод и невольно поднял голову. Вода. Поднимаясь, она заливала все впадины. В полном оцепенении смотрел я на блестящую волнистою полоску, а она все приближалась. Вот она уже покрыла мои ноги. Я хотел поднять Роберта, чтобы его не затопило, но не сделал этого и продолжал сидеть неподвижно, а вода медленно подбиралась к груди… Из-под затопленного основания колонны снова полился свет. Только она одна еще пылала в наползавших сумерках. Не в силах вынести ее сияния, я закрыл глаза. Сердце вновь начало биться часто-часто, неимоверная тяжесть навалилась на меня, придавила… Внезапно черный ледяной водоворот сорвал меня с места и швырнул в небытие.

Очнулся я — как потом выяснилось — через несколько недель в городской больнице Монреаля. Саперы, объезжавшие на моторных лодках северный берег озера через два дня после катастрофы, заметили на воде полураздетого человека без сознания. То был я. Никаких следов Роберта не обнаружили. Несколькими днями позже в камышах на западном берегу рыбаки нашли остатки нашей лодки — в десятке километров по прямой от нашего лагеря. Долгое время врачи не разрешали мне вспоминать о пережитых событиях. По их словам, я испытал тяжелый шок, был без сознания и бредил.

Все то время, пока я провалялся в больнице, меня мало интересовало, что творится вокруг. Мне пришлось заново учиться ходить — до такой степени утратил я власть над собственным телом. В последние дни я начал задавать вопросы; для удовлетворения моего любопытства меня снабдили пачкой газет, из которых я узнал подробности катастрофы.