Читаем Огненный поток полностью

А Захарий, с другого конца палубы тоже наблюдавший за объятьями хозяйки и гостьи, вдруг попеременно взревновал одну к другой. Две эти женщины как будто располагались на разных полюсах его желания: одна прямодушная, импульсивная и простая во вкусах, другая загадочная, утонченная и повенчанная с роскошью. И сейчас их совместный образ высек искру озарения: пусть они абсолютно разные, он-то всегда будет рабом обеих. Только теперь это неважно, поскольку для него обе потеряны безвозвратно.

Краем глаза Полетт заметила Захария, и ее тотчас залихорадило, ибо рана, нанесенная письмом, еще саднила, и мысль об общении с его автором была нестерпима. Знала б, что он будет на рауте, ни за что не пришла бы, но теперь уж ничего не попишешь.

Как в тумане, она развернулась в другую сторону, прошла к палубному трапу и поднялась на квартердек, где уже собралась большая компания молодых офицеров. В толпе лавировали стюарды с подносами, уставленными алкогольными и освежающими напитками. Солнце еще не скрылось за горизонтом, но уже ярко горели цветные китайские фонарики в гирляндах, растянутых меж мачтами.

И тотчас перед Полетт возник мистер Дафти.

— Надо же, мисс Ламбер! — воскликнул он. — Я не знал, что вы приглашены, и прям-таки чертовски рад вас видеть! Прослышав, что вы в этих краях, я искал встречи с вами!

Полетт тоже обрадовалась знакомому лицу.

— Мистер Дафти! Вот уж удивительно, что мы вновь свиделись на приеме Бернэмов!

Слова ее породили безудержный поток воспоминаний лоцмана о калькуттских пирах.

— О эти старые добрые застолья у Бернэмов! Помните ли, каких овсянок там подавали, мисс Ламбер? А чички со шпинатом? Только подумаю о тех яствах, весь исхожу слюной!

— Вас можно понять, мистер Дафти.

Боковым зрением подметив возникшую тень, Полетт сразу поняла, что это Захарий. Стало зябко, когда тень начала смещаться с периферии к центру обзора, но усилием воли Полетт удержала взгляд на лице мистера Дафти, уныло вбирая детали вроде пористых мясистых щек и шевелящихся бакенбард котлетой. Услышав зловещее покашливание, она смекнула, что Захарий пытается вступить в разговор. Дабы лишить его этой возможности, Полетт затараторила:

— А помните перепелов, завернутых в бекон? Точно петушки в накидках, говаривала миссис Бернэм.

— Разве такое забудешь? Ну вот, уже засосало под ложечкой!

— А жаркое от миссис Бернэм? Клянусь, лучше я не пробовала нигде.

Мистер Дафти, все еще не ведавший о Захарии за его спиной, откликнулся восторженно:

— Не забудьте тамошние гарниры и приправы, мисс Ламбер! Согласитесь, что чатни миссис Бернэм недосягаем для прочих хозяек!

Полетт облегченно вздохнула, отметив, что ее тактический прием неожиданно возымел успех: Захарий, этак стыдливо понурившись, отступил в сторону. Воодушевленная его непонятной растерянностью, Полетт вознамерилась продолжить в том же духе, но не смогла, ибо кулинарная тема разожгла аппетит мистера Дафти. Увидев стюарда, несшего поднос со снедью, старый лоцман наскоро извинился и бросился за ним вдогонку, оставив Полетт именно в том положении, которого она так стремилась избежать, — наедине с Захарием.

Вновь услышав покашливание, Полетт заполошно огляделась и, не найдя поблизости никакого убежища, просто отвернула лицо, надеясь хоть так отвадить нежеланного собеседника.

Однако расчет ее не оправдался, сердитый вид отнюдь не обескуражил Захария, но напомнил ему о тех временах, когда ссора была единственным способом выманить милый образ из тени в свои объятья. Он как будто вернулся к себе прежнему, когда мечты о главном объекте его желаний были весьма просты. Извинение, тщательно составленное по приказу миссис Бернэм, вылетело из головы, и Захарий смог лишь промямлить:

— Мне нужно кое-что сказать вам, мисс Ламбер…

Явная неловкость визави придала Полетт сил для резкого ответа:

— Ваши нужды меня не касаются, мистер Рейд. Я не желаю о них знать.

Захарий оттянул воротник сорочки.

— Прошу вас, мисс Ламбер…

У Полетт возникло ощущение, будто ее загнали в угол, но тут вдруг пришло спасение в виде удара гонга.

— Дамы и господа!

Голос мистера Бернэма дал прекрасный повод повернуться спиной к Захарию.

— Дамы и господа, позвольте сказать несколько слов, перед тем как мы вознесем молитву за успех дела, ради которого был сформирован наш экспедиционный корпус.

Мистер Бернэм выглядел проповедником на амвоне: одна рука на корабельном компасе, другая ухватилась за лацкан сюртука, рокочущий бас.