Читаем Огненный поток полностью

В разговор вступил Таранатх-джи, заметив, что выдворение англичан возможно, если последовать совету гуркхов: объединенными силами атаковать британцев с тыла, на бенгальских территориях Ост-Индской компании. И тогда у вынужденных обороняться англичан не останется иного выхода, как уйти из Китая.

Комптон печально улыбнулся: да, Чжун Лоу-сы говорил, что нынешний король Непала Раджендра Бикрам Шах недавно повторил свое предложение военной интервенции в Индию, призвав Пекин поддержать его в войне с британцами.

Услышав это, Нил взбодрился, окрыленный надеждой.

— И каков был ответ? — спросил он. — Есть ли шанс, что китайцы поддержат гуркхов в боях на землях Британской Индии?

Комптон покачал головой:

— Нет, это противоречит политике Пекина не заключать союзы с иными царствами. И потом, империя Цин не вполне доверяет гуркхам.

От этих слов Нила аж тряхнуло.

— Какие же вы, китайцы, дураки! — вскричал он. — Умные-то вы умные, но дураки! Как же вы не понимаете, что лишь этот маневр мог бы сработать! Гуркхи абсолютно правы!

Комптон покорно вздохнул:

— Сейчас это уже неважно. Время упущено.

Ночью Нил лежал без сна, размышляя о том, как в Индостане и Китае все могло бы измениться, если б империя Цин прислушалась к своим непальским данникам. Гуркхи могли бы занять значительную часть Гангской равнины, создав государство, способное обуздать европейские державы.

Если б не близорукость кучки людей в Пекине, карта мира стала бы совсем иной…

Нил уже начал задремывать, и тут вдруг за рекой что-то загрохотало. Выскочив на улицу, он увидел фейерверк над американской факторией, где еще обитали несколько иноземных купцов.

Видимо, они праздновали 1841 год, только что наступивший по западному календарю.

Поначалу Ширин собиралась пойти на новогодний раут Бернэмов в своем лучшем вечернем платье. Но потом занервничала, ибо не могла избавиться от мысли, что Бахрам не одобрил бы появления в европейской одежде на борту «Анахиты», для него-то и строившейся. В результате выбор пал на мужнин подарок — лиловое шелковое сари, украшенное кантонской вышивкой.

Задиг и Фредди поддержали национальный стиль, в свою очередь отказавшись от привычных сюртуков и панталон. В день раута прибыв на виллу, Задиг выглядел как сановник Блистательной Порты: крепдешиновый кафтан, высокая черная шапка. Следовавший за ним Фредди был одет в простой, но элегантный китайский халат с изящной отделкой воротника. Однако на свежевыбритом лице молодого человека застыло несвойственное ему выражение тревожного ожидания — предстоящий визит на знакомую шхуну явно разбередил его чувства.

Согласно договоренности, баркас с «Анахиты» ожидал гостей на той стороне мыса, что смотрела на внешний рейд. Ширин, к причалу прибывшая в паланкине, была ошеломлена тем, как ее встретили на баркасе. К ней подбежал боцман и, отдав честь, гаркнул:

— Салаам, биби-джи! Кхем чхо? Здравия желаю, хозяйка! Как поживаете?

Мало того, что моряк заговорил на гуджарати, он как будто прекрасно знал, к кому обращается. Вглядевшись, Ширин поняла, что боцман этот из самой первой команды «Анахиты», члены которой служили ее семье еще до постройки шхуны, а его еще мальчишкой привезли из Кача[89] и взяли юнгой на батело ее отца.

— Юсуф-джи? Ты, что ли? — спросила Ширин.

— Он самый, биби-джи. — Боцман обрадовался, что его узнали, и бородатое обветренное лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Значит, по-прежнему служишь на «Анахите»?

— Так точно, — кивнул боцман. — Господин Бернэм сохранил всю старую команду.

Все до единого матросы прежде служили сету Бахраму, и все они взбудоражились, узнав о визите Ширин, которая для них оставалась хозяйкой.

— Пусть доски «Анахиты» перешли в иные руки, но душа ее навеки с вами и вашей семьей, биби-джи, — сказал боцман. — Корабли, они как лошади — помнят тех, кто их взрастил.

Баркас отошел от причала, и радость взаимного узнавания вспыхнула еще ярче. Среди множества судов, стоявших в проливе, Ширин легко отыскала взглядом «Анахиту»: ни один «купец» или военный корабль не обладал таким изяществом прогулочной яхты.

Шхуна тоже как будто ее узнала и оживилась, столпившиеся у фальшборта матросы вытягивали шеи, стараясь разглядеть вернувшуюся хозяйку. Восторженность их смущала Ширин, ибо все это выглядело так, будто она явилась востребовать наследство, захваченное самозванцами. Возникла мысль, не обидит ли Бернэмов прием, оказанный ей командой.

Но если миссис Бернэм и была этим раздосадована, то виду не подала, приветствовав всю троицу сердечно, а Ширин так с особой теплотой. Подхватив гостью под руку, она сказала:

— Наверное, вы хорошо знакомы с этим кораблем, дорогая?

— Да, конечно.

Похоже, миссис Бернэм совершенно оправилась после недавнего приступа нездоровья, лимонное вечернее платье с завышенной талией и пышными рукавами с шестью перехватами было ей к лицу.

— Не желаете ли вместе с друзьями прогуляться по судну и вспомнить былые времена?

— Благодарю вас, вы очень любезны.

— Тогда идемте, я вас сопровожу, покуда не подъехали другие гости.