Читаем Огненное колесо полностью

Это был самый длинный воскресный день из всех, которые каждый из двенадцати человек, запертых в «Огненном колесе», мог вспомнить. Возможно, Джейн и Джереми ощущали это меньше, чем другие, так как получили возможность получше узнать друг друга и обнаружили много нового. Они также очень старались помочь по дому, накрывая на стол и убирая с него, моя посуду, делая все быстро и добросовестно. Вечером миссис Бридлинг вернулась, чтобы помочь, проведя целый день в битве с замучившими мистера Бридлинга угрызениями совести относительно того, что ей пришлось делать то же самое в субботу. Она вышла из битвы победительницей не только благодаря своей доблести, но и с помощью своего рода пятой колонны, которой было страстное желание мистера Бридлинга быть в курсе происходящих событий. Когда она пришла в гостиницу, то трудно было понять, как она может заполучить какую-либо информацию, так как она не закрывала рта, а Энни Кастелл не разжимала губ.

Как бы то ни было, она еще долго продолжала говорить уже после того, как вернулась домой.

– У Энни что-то на уме, но от нее ничего не добьешься. – Она тщательно взбила подушку и положила ее под голову мистера Бридлинга с ловкостью, приобретенной путем долгого опыта. – Это совсем не то, что она говорит. Не зря же я ходила вместе с ней в школу. Поэтому я знаю, что у нее что-то на уме. Во-первых, ее сегодняшняя выпечка совершенно не такая, как всегда. Я не хочу сказать, что она была клеклая. Я также не хочу сказать, что нет на свете повара, который бы не захотел, чтобы его выпечка была такой, как у нее, но она была не такой, как обычно.

Мистер Бридлинг довольно небрежно заявил, что он не одобряет занятия готовкой в воскресенье, если, конечно, это не было продиктовано крайней необходимостью или состраданием, например, если это делается ради больного мужа.

Приняв правильное решение, что это заявление не требует ответа, миссис Бридлинг продолжала:

– Что касается мистера Кастелла, то он постоянно говорит о своем дорогом Люке и о том, где он сможет найти равного ему работника. Я могла бы ему сказать, но сдержалась. В тюрьме или в любом другом месте, где находятся отбросы общества, – вот что я могла сказать ему. Даже слова не сказала, и он продолжал страдать по поводу своего дорогого Люка. Хотя я считаю, что это настоящее избавление…

Мистер Бридлинг высказал разумное мнение. Он заговорил через простыню, которую жена откинула ему на лицо, пока расправляла одеяла:

– Как остальные воспринимают это?

– Старый мистер Джекоб Тавернер сидит у огня с воскресными газетами.

Мистер Бридлинг сказал, что не одобряет чтение газет по воскресеньям.

– И я бы попросил тебя убрать простыню с моего лица, чтобы я мог отдышаться. Если я умру от удушья…

Миссис Бридлинг завернула простыню на одеяла и продолжала говорить:

– Похож на больную обезьяну и не обращает внимания на еду. Миссис Дьюк сидит и смотрит на еду, но ничего не ест. Есть еще один человек, который ничего не ест, – это муж леди Мэриан. Возмещает все выпивкой – прошлым вечером его пришлось отнести в постель, насколько я слышала.

– Законченный пьяница, – изрек мистер Бридлинг. Затем менее величественным тоном добавил: – Значит, это сделал не он.

– Похоже, что он просто не мог. Итак, там есть еще мистер Джеффри Тавернер, говорят, что он кто-то вроде путешественника, но настоящий джентльмен. Он сходил в Ледлингтон, накупил газет, вернулся и сидит, разгадывая кроссворды. Я принесу тебе эти газеты завтра, чтобы ты тоже мог поразгадывать их. А леди Мэриан и та, другая, мисс Тавернер, сказали, что были на ногах всю ночь и ушли в свои комнаты, чтобы поспать. Я чуть не рассмеялась. Много же они знают о том, что значит быть на ногах всю ночь! Рассказала бы я им! Как раз устаешь не от того, что всю ночь на ногах, а от того, что то на ногах, то нет.

Мистер Бридлинг устроил ей проверку, прикрыв глаза и простонав:

– Ты бросаешь мне обвинения, Эмили?

Миссис Бридлинг была поражена прямо в сердце:

– Я ни за что не поступила бы так, Эзра, ты знаешь это. Я думала о страдальце вроде тебя.

Он смиренно сказал:

– Есть люди, которые страдают еще больше. Я не жалуюсь.

– Никто и никогда не сможет сказать, что ты жалуешься, Эзра.

– По ночам я совершенно не смыкаю глаз, – проговорил мистер Бридлинг. – И ничто мне не помогает: ни подушки с хмелем, ни какао, ни горячие кирпичи к ногам, постоянно подогреваемые, ни напиток моей матушки из дымянки, ни даже травяной чай твоей бабушки. Разве мы не перепробовали все эти средства практически каждую ночь?

– Да уж, перепробовали. И если бы существовало еще какое-то средство, то нет ничего, чего бы я не сделала.

Он подтвердил это стоном.