Читаем Огненная льдинка (СИ) полностью

Кабинет ректора заставлен шкафами, заполненными книгами, настолько, что свободным остаётся только один пятачок: стол из красного дерева и пушистый бордовый ковёр, больше походивший на лобное место. Мягонький коврик, пушистый, между прочим. На такой упасть на колени да челом об пол стукнуться пару раз, прося о милости архимага, совсем не стыдно. Вот интересно: уже сейчас можно просить Барнабаса о заступничестве или чуточку повременить? А слезу скупую пускать стоит? Растерянно моргнула, пытаясь сообразить, как лучше себя вести в такой невыигрышной ситуации: разыгрывать невинную жертву обстоятельств или переходить в решительное наступление, отвоёвывая своё право на свободу у женихов.

Эх, вот не моё это — не гожусь я в актрисы! И лицемерить не умею, а уж хитрю, как лиса хромая. Особенно остро недостаток природного лукавства сказался именно сейчас, когда широкие плечи Генри заслоняли последнии лучи предзакатного солнца. Ойкнув, нервно сглотнула. Я и забыла, какой он огромный — сплошная гора мускулов, которая с предвкушающей улыбкой окидывает меня взглядом. Младший сын графа Арильского спокойно поводит плечами, уверенный в своей правоте, и широко улыбается, позволяя полюбоваться его добродушной улыбкой.

Решимость медленно тает. Явственно ощущаю, как дрожат коленки и нервно подрагивают кончики пальцев. Спокойно, Ведина. Ты теперь самая настоящая магичка, которая, если придётся, отвоюет своё право на независимость.

— Ну привет, любимая, — без тени насмешки ласково произносит Генри.

Знакомым с детства движением он взлохмачивает густые волосы и требовательно протягивает в мою сторону ладонь, подзывая к себе, как старую Шальку, всю жизнь просидевшую у ворот охранного поста. Очень хочется по-детски спрятать руки за спину, но из последних сил держусь, осознавая насколько уничижительно будет выглядеть этот жест.

И почему же я так настойчиво удираю от него? Мелькнула беспокойная мысль. Мы знакомы практически с пелёнок: в виршки играли вместе, петуха задиристого по двору гоняли. Можно даже сказать — дружили. Если бы не божественная клятва, данная моей матушкой на предсмертном одре, то, возможно, мы остались бы добрыми приятелями. Генри всегда был хорошим сыном: слова отца он почитал и следовал им, пожалуй, слишком ревностно. Когда же младший граф перестал видеть во мне товарища, с которым можно скакать по лужам или лепить снежных баб? Когда я превратилась в племенную кобылу, с редким чародейским даром, а сыновий долг затмил перед Генри всё прочее?

Риторический вопрос, и на него у меня точно нет ответа. Да и важно ли это теперь?

Напряжённо окидываю взглядом его мощную фигуру: бежевую рубаху, под которой бугрятся мыщцы, широкую шею, удерживающую вихрастую голову. Лицо мужчины расслабленно, он словно вовсе и не сомневается в исходе дела. Небось уже и свадьбу распланировал... в самые ближайшие дни. Карие глаза, подбородок с ямочкой и широкая улыбка — одним словом рубаха парень!

Сдержанно киваю и, старясь, чтобы голос не выдавал волнения, произношу:

— Привет, Генри. Давненько не виделись.

Татуировка невыносимо зудит, хочется задрать манжеты и поскорее почесать её, но нельзя. Я знаю, что и у наследника графа Арильского она чешется, но он не подаёт виду. И почему я так категорически не хочу за него замуж?

— Идём домой, Ведина. Тебя ждёт красивое свадебное платье и множество домашних хлопот и обязанностей. Графскому поместью нужна новая молодая хозяйка, и моя семья с радостью одобрит тебя на эту роль.

Молча прикрываю глаза. Вот из-за этого и не хочу! Ходить, позвякивая ключами, следить за бочками квашеной капусты, вяленым мясом, гонять мышей от съестных припасов и строить слуг? Вот уж нетушки, ищите кого-то другого на столь тёплое местечко. А мы уж как-нибудь сами проживём, без пожизненного совместительства должности экономки и послушной жены.

Решительно складываю руки на груди и с вызовом смотрю на мужчину. Карие глаза Генри мутнеют — он замечает этот непокорный жест.

— Брось, милая. Я и так позволил тебе многое: все эти скачки через всю империю, игры в великого чародея... Твоё место не здесь, Ведина. Прошу тебя по-хорошему: идём домой.

Удивлённо вздёргиваю бровь. А может ещё быть и по-плохому?

Господин Барнабас неловко кашляет в кулак, понимая весь кошмар сложившегося положения. Выдать строптивую невесту по первому требованию жениха Академия просто обязана, но если женихов двое... Весьма щекотливая ситуация, однако.

— Когда же ты наконец поймёшь, что моё "нет" означает решительный и бесповоротный отказ. Я не давала эту проклятую клятву, а значит, не обязана её исполнять! — Решительно возражаю, пытаясь ещё раз донести до мужчины свою точку зрения.

Но младший сын графа никогда не отличался особой сметливостью и терпением, поэтому он делает шаг вперёд, намереваясь попросту перекинуть меня через плечо и не терпя возражений вынести прочь.