Читаем Огненная кровь полностью

На Островах хватало ветеранов, выглядевших как истинные кеттрал от макушки до пят – гора мышц, орехи зубами могут колоть… Только не Блоха. Маленький, смуглый, поживший, с рябым лицом и седым пушком на лысине, он, на взгляд Валина, больше напоминал усталого от полевых работ крестьянина, чем самого успешного за всю историю Гнезда командира крыла.

– Мы не можем остаться без оружия, – подала голос Анник. – Помним, что было в прошлый раз.

– Не знаю, что было в прошлый раз, – вмешался в разговор Финн своим приятным глубоким баритоном благовоспитанного человека, – но внимательный наблюдатель заметит, что вы, строго говоря, уже безоружны.

Снайпер Блохи сидел, свободно откинувшись на дверной косяк, и лук держал на сгибе локтя. Он был, как нарочно, полной противоположностью Блохе: высокий, с оливковой кожей, с чудом уцелевшим в жестоких переделках лицом и почти неприлично красивый. Улыбался он, блестя в свете фонарей белыми зубами и будто извиняясь за свои слова.

– Оружие удержали только Валин и Анник, за что я их похвалю, но даже Валину недостает одного клинка.

– Кто еще здесь? – спросил Валин, не слушая снайпера: чтобы составить план действий, ему нужно было представить картину в целом. – Другие крылья?

– Кое-кто еще вас ищет, – признал Блоха, – но горы обширны. Я бы сказал, нашли вас только мы.

Значит, если дойдет до боя – пятеро против пяти. Фонари слепили глаза, и Валин прищурился, оценивая обстановку. Ши Хоай Ми, пилота Блохи, нигде не видно. Стало быть, пятеро против четверых, что дает некоторое преимущество. Только численное преимущество и кучки теплого дерьма не стоит, когда ты под прицелом и укрыться негде. И когда твои противники тоже кеттрал.

«Спокойней, – сказал себе Валин. – До боя еще не дошло».

Блоха, цокнув языком, снова кивнул на Анник:

– Так вот, насчет лука…

– Ты же понимаешь, – заговорил Валин, вглядываясь в лицо командира ветеранов в надежде разгадать его намерения. – Это страшный риск. Мы и так у вас в руках. Если ты солгал… Ты требуешь от меня не просто пойти на риск, а подвергнуть опасности крыло.

Блоха задумчиво поджал губы.

– Дело в том, – подумав, сказал он, – что иногда рискуешь по своей воле, а иногда – по принуждению.

– Есть разница: стеречь дверь или отпереть ее, – кивнул Афорист.

– И пожалуйста, – говорил Блоха, – скажи Талалу, чтобы не делал глупостей. Как правило, личей мы вырубаем первыми, но я пожалел его голову. Проявил доверие. Однако все мы знаем, на что он способен, так что, если дернется, кто-нибудь его пристрелит.

Талал встретил взгляд Валина. На бритой макушке лича блестел пот. Ночь была холодной, но у Валина тоже промокла от пота одежда, сердце колотилось о ребра. Среди кеттрал ходило много легенд о командирах, которые в схожей ситуации – в проигрышном положении, застигнутые врасплох – сумели тем или иным отчаянным ходом спасти свое крыло. Только Валин таких ходов не видел. Любое движение, попытка сопротивляться вели к поражению и гибели. Даже стрела, которую Анник так усердно наводила на Блоху, не устоит перед странными способностями Сигрид. Валину отчаянно не хотелось разоружаться, но, как заметил Блоха, иногда приходится рисковать, потому что другого пути нет. Локоть дергало, болела голова. Сухая глотка, казалось, не могла издать ни звука, и все же его слова прозвучали достаточно отчетливо:

– Отставить, Талал. Анник, всем отставить.

Чуть помедлив, Анник опустила лук. Талал повиновался с явным облегчением.

– Бывает так, – одобрительно кивнул Ньют, – что продолжающий биться – дурак, а уступивший – боец.

Блоха его не слушал.

– Где еще одна? – спросил он. – Женщина с ножами?

– Не знаю, – покачал головой Валин.

Он не видел Присягнувшей Черепу с тех пор, как Тристе, испугавшись ее сапог, ринулась к вратам, а Гвенна подорвала пол. Пирр должна была провалиться вместе со всеми, но Валин ее не заметил.

– Неосведомленность меня нервирует, – сказал Блоха, сделав короткий знак Финну Черное Перо.

– И меня нервирует, – отозвался Валин. – Она не наша.

– А на вид как будто с вами. Не лги мне, Валин. Мы за вами наблюдали. Видели и монахов, и девушку. Где они все?

Валин колебался: о чем можно говорить, о чем нельзя? Тан уверял, что никто другой во врата не пройдет. Каден на свободе. В безопасности. По крайней мере, в теории. Проверять ее Валин не видел причин.

– Не знаю, где они, – повторил он.

Блоха растянул губы. Пальцы замелькали, подавая новые знаки. Валин их не понял.

– Ты играешь со мной, Валин, – обратился к нему Блоха, – а здесь для игр слишком много стали.

Сигрид с Афористом сменили позиции, прикрывая Финна, а снайпер поднялся на ноги. Держа перед собой лук, он шагнул в темный коридор за дверью, приостановился и застонал.

– Что там? – спросил Блоха.

Финн повернулся: рот разинут, одна рука – грациозным, плавным жестом, будто он собирался отдать поклон, – указала на торчащую в груди рукоять ножа. Он постоял еще мгновение, брызжа кровью изо рта, и упал. Его тело еще не ударилось об пол, а Блоха уже приказывал:

– Жги, Сиг! Ньют, трави!