Читаем Огненная кровь полностью

– Подумай, какое терпение – десятилетиями, веками дожидаться бедствия, которое позволит увести столько детей. Подумай, какой скрупулезный план – накопить денег, приготовить стоящие на якоре суда, пещеры и камеры. Кшештрим мыслят не днями и не неделями. Они живут веками и эпохами. Те, кто выжил, выжили благодаря уму, жестокости и терпению. И при всем этом выглядят они как ты да я. Или… – Тан кивнул на Тристе. – Как она.

– Нет. – Тристе снова покачала головой. – Я бы такого ни за что не сделала. Я не из их числа!

Монах не слушал ее, обращался только к Кадену:

– Это не другое дело, не моя личная месть, которая собьет тебя с пути. Если она – кшештрим, значит она участвует в заговоре против твоей семьи и империи. Сотри из памяти Адива и Ута. Вот существо, которое несет в себе правду.

Каден, пристально разглядывая сперва монаха, потом девушку, сопоставлял и соображал. Она не похожа на бессмертное бесчеловечное чудовище, но, если верить Тану, не походили на чудовищ и похитившие детей ганнан. Родители отдали детей, поверив кшештрим… То, во что веришь, уничтожь! К этому все сводится.

– Ты ее не убьешь, – сказал он.

– Нет, конечно, – согласился монах. – Нам нужны сведения. Но это меняет дело.

– Какое дело?

– Ишшин, – пояснил Тан. – Я с самого начала опасался этого пути, а теперь сомневаюсь вдвойне.

Каден обдумал его слова. Сколько он знал наставника, старый монах, казалось, не ведал опасений: его не пугали ни Шьял Нин, ни Мисийя Ут с Тариком Адивом, ни даже ак-ханаты.

– Ты, – медленно заговорил Каден, – беспокоишься, как ишшин отнесутся к Тристе. К тому, что она прошла кента.

– Можете не брать меня с собой, – подала голос девушка. – Отправьте обратно за врата.

– Я не давал тебе слово, – отчеканил Тан, крепче прижимая острие копья к шее Тристе.

Девушка открыла рот, чтобы возразить, подумала и снова опустилась на траву, признав поражение. Кадену хотелось ее утешить, заверить, что все будет хорошо, но слов утешения не находилось. Если она то, чем ее считает Тан, утешения для нее – пустой звук.

– А что будет, если ишшин примут ее за кшештрим? – спросил Каден.

Монах нахмурился:

– Ишшин непредсказуемы. Долгая война против кшештрим лишила их многих человеческих черт, и не в последнюю очередь – способности доверять. Ишшин верят ишшин. Все прочие для них – глупцы или угроза.

– Но ты был одним из них, – напомнил Каден. – Разве они не послушают тебя?

– Это целиком зависит от того, кто их возглавляет.

– А кто их возглавляет?

Тан помрачнел:

– Северянин по имени Кровавый Горм, но тот уже десятки лет не появлялся в Сердце.

– А где он? – удивился Каден.

– Выслеживает кшештрим, – ответил Тан, – среди ургулов и эдов. Вопрос в том, кто руководит ишшин в его отсутствие.

Он помолчал, разглядывая Тристе. Та отвечала ему испуганным взглядом – так заяц смотрит на явившегося вынуть его из силков охотника.

– В любом случае, отдав им ее, мы наберем пару очков. Теперь в мир выходит не так много кшештрим. И совсем редко ишшин их находят.

– Она не товар, чтобы ее на что-то выменивать, – сказал Каден.

– Нет. Она куда опаснее.

– Я не то, что ты думаешь, – тихо, без капли надежды проговорила Тристе. – Не знаю, как я прошла врата, но я не то, что ты думаешь.

Тан опять всмотрелся в ее лицо.

– Возможно, – бросил он наконец и обратился к Кадену: – Оставайся здесь. Так безопаснее. Я возьму девушку и переговорю с ишшин.

Каден оглядел продуваемый ветром островок.

– Безопаснее? – подняв брови, повторил он. – В любую минуту из этих врат могут выйти ишшин. Если они не поверят мне, когда я приду с тобой, то, неожиданно застав меня здесь, точно убьют на месте. – Юноша покачал головой. – Нет. Я это начал, я и доведу до конца. Кроме того, ишшин мне нужны. Узнать то, что мне требуется, мог бы и ты, но мне нужно с ними поговорить, завязать отношения.

Он понятия не имел, как Тристе прошла кента, не представлял, как встретят Тана бывшие собратья, не знал, как поступит, если окажется, что Тристе лгала, но факт оставался фактом: кшештрим затеяли заговор против его семьи, убили отца, и, значит, Каден теперь император. Он не правит Аннуром – пока не правит, – но пойти к ишшин в его силах.

– Я с вами, – тихо сказал он.

Тан выждал несколько ударов сердца, всматриваясь в ученика.

– Безопасного пути все равно нет, – кивнул он наконец.

– Это как же? – тихо взмолилась Тристе. – До того, как я прошла врата, ты уговаривал Кадена туда не ходить!

– Как раз потому, что ты прошла врата, я передумал.

– Не понимаю… – прошептала она.

– Там, и только там я смогу узнать о тебе правду.

Тристе обратила испуганный взор на юношу:

– Каден…

– Я должен знать точно, Тристе, – покачал тот головой. – Если он ошибается, я тебя освобожу. Я сам тебя выведу, даю слово. Но ради отца, ради родных я должен знать.

Девушка отвернулась, бессильно поникла.

Тан сделал знак Кадену:

– Сними свой пояс. Свяжи ее. Мертвым узлом.

– А ноги?

– Ноги спутай. Тут недалеко.