Читаем Огненная чайка (СИ) полностью

Странно. Я не заметила, что его не было, мне казалось, будто его и не уводили вовсе. Но когда мы пришли в его палату, и я увидела, как он сидел с накинутым на плечи одеялом, такой понурившийся и костлявый, я поняла, что он пропал. Того развесёлого Ворона больше нет. Он остался далеко-далеко, там, где ещё хуже, чем в Клетке, и только муза весны способна его оттуда вытащить.

====== Лиловая надежда ======

— Мы похожи на караван верблюдов. Пробираемся через пустыню верхом на верблюдах, прямо навстречу песчаной бури.

— С чего это такие ассоциации?

— Не знаю, просто на ум пришло.

А вот я знаю, почему. Она называет наш город желтым, миражем посреди пустыни. А мы, значит, бедуины с иссохшими глотками.

— Дать тебе воды? — спрашиваю я, косясь на автомат с напитками.

— Зачем? — пожимает она плечами, — Вода здесь отравленная.

Её лицо скрывает сомбреро, но я знаю, что на нём следы бессонницы. Уже тогда она находилась в невидимых цепях, а значит, и я.

— Почему на тебя Водонепроницаемая наорала? — спросила она.

Водонепроницаемой была наша учительница по истории. Даже в такую жару, как сейчас, она носила пальто, шляпку, перчатки и зонтик. Я представляла, как она прыгает по крышам, подхватываемая ветром, с зонтом, раскрытым, как парашют. Как Мерри Поппинс или Амевараши.

— Плохо написала сочинение, — сказала я, — Небрежно. Перепутала факты. Написала, что Черчилль был французским президентом, а НАТО — союз азиатских стран.

— Как же ты так? Это же общеизвестные факты.

— Я путаю. Я путаю аббревиатуры, фамилии политиков, термины, сражения. Я не могу начертить параллелипипед и написать формулу альдегида.

— В принципе, как и многие школьники. Эта Водонеприноцаемая придирается на пустом месте. Мокрая курица.

— Да ладно, не бери в голову.

— А я не могу не брать в голову. Рядом с ней всегда идет дождь.

— Если так, то мы бы ходили мокрыми.

— А вы и ходите мокрыми. А ты — особенно. Но замечаю это только я.

Он шел мне навстречу. Вдали мигала умирающая лампа перед тем, как совсем погаснуть. С подоконника свесились цветы, об окно бились мухи, гоняемые санитарами. Он шаркал ногами, обутыми в незашнурованные кроссовки, и весь казался каким-то понурым, выжатым, непохожим на себя.

— Никогда не хотела узнать, как звучит песня из ящика Пандоры? — улыбнулся было он, но тут же сник, увидев моё выражение лица.

Мне хотелось убежать, скрыться, спрятаться, но я осталась стоять. И то только потому, что ноги меня не слушались.

— Ласка говорила мне, что я пытался напасть на тебя, но я ничего не помню. Честно.

Я не шевелюсь, только смотрю на него исподлобья. В голове ни одной мысли, всё вытеснили эти страшные зелёные глаза.

— Не простишь? — удрученно спросил он.

— Я подумаю, — процедила я.

— Может, всё-таки скажешь, что я сделал?

Я развернулась и ушла. Меня колотило. Мне хотелось поговорить с кем-нибудь. Направилась к мальчикам. Скорее всего, девочки у них. Легко открыла дверь, и на меня подуло сквозняком. Типичный летний ветер, горячий, похожий на песчаную бурю, обжигающий ноздри. На подоконнике были пахучие цветы, Ромео чесал покрасневший нос, но терпел ради друзей. Стены были изрисованы, залапаны отпечатками тоненьких рук. Наши с Эриком и Саймоном руки были вместе. Я горестно вздохнула, уколенная воспоминаниями. Услышав это, ребята, как по команде, обернулись.

— Зои? Проходи, — Ромео указал на место рядом с собой.

Блейн мастерил вертушечку, Клэр настраивала гитару, Кларисса, листала сборник японской поэзии. Брайан просто сидел, уставившись в одну точку. Мариам разворачивала фруктовый лёд. Мы приветственно кивнули друг другу. Я этим самым поздравила её с возвращением, а она поблагодарила.

— Че так официально? — обратилась я к Ромео.

— Что с тобой? — спросил Блейн.

Меня по-прежнему трясло, ладони вспотели и стали холодными. Ромео взял в руку мою ладонь.

— Холодная, — констатировал он, — И мокрая.

— Да ладно? — съязвил Блейн, — Уж без тебя-то она бы никогда не догадалась.

— Это как-то связано с инцидентом в кладовке? — спросил Ромео, пропустив замечание Блейна мимо ушей.

— Он меня пугает, — сказала я, — Эрик, в смысле. Я ведь с самого начала догадывалась, что с ним что-то не так, но предпочитала делать вид, что не замечаю.