Хорош бы он был, если бы отправился следом за Рошем и встал рядом с исповедальней. Глупо и подозрительно смотрелся бы такой часовой у места таинства. К тому же даже если бы он что-то и расслышал, то все равно бы не понял. Французский язык он в свое время предпочел английскому.

<p>Глава 19</p>

Рош, которого в организации «Бана Мура» многие знали под именем Жесасту – произвольное от французского словосочетания «же сас ту», означавшее Мистер Хитрец, – знал, что спокойно поговорить со священником-связным он сможет только в исповедальне. Туда русский спецназовец уж точно не сунет носа. Рош знал точно, что Сибиряк не понимает по-французски, как знал и то, что Сосновский не догадывается, что Рош неплохо говорит по-английски. Проведя несколько лет в Конго в банде «Бана Мура», он научился говорить и по-английски, и на нескольких местных наречиях. В частности, на языках народов чокве и пенде, которые и составляли этническое ядро организации.

Уговорить Мелитона и Белло пойти помолиться в одну из католических церквей в Форт-Портале ему было несложно – оба африканца были страстными католиками и никогда не начинали есть и не ложились спать, предварительно не прочитав молитву. Правда, Мелитон был несколько удивлен, что Рош вдруг решил сходить в католическую церковь, тогда как все знали, что он родился и воспитывался в семье баптистского пресвитера. Но Рош уверил его, как и несколькими минутами раньше уверял сержанта Дамалу, что он давно уже не принадлежит к этой протестантской церкви и перешел в католики. И, как и ранее сержант Дамала поверил, что Рош стал пятидесятником, так и наивный Мелитон поверил товарищу на слово, что тот перешел в католическую веру. Он с радостью откликнулся на просьбу Гринно отпроситься у русского командира сходить в церковь. Наивный Мелитон не мог даже предположить, что хитрец Рош использует его, чтобы выскользнуть из-под бдительного ока Сибиряка и встретиться со связным, работающим на «Бана Муру».

Сделав вид, что ему приспичило исповедаться и причаститься, он попросил служку позвать отца Себастьяна в исповедальню. Когда служка сказал, что тот сейчас занят и исповедать его может другой священник – отец Леокадий, Рош сказал:

– У меня есть послание для отца Себастьяна от его родственника из Мбужи-Майи.

Услышав это, служка сразу же засуетился и, кивнув, отправился звать священника.

Мбужи-Майя был столицей региона Касаи. И все, кто хоть как-то был связан с организацией «Бана Мура», знали, что упоминание об этом городе, находящемся под контролем мафии, является паролем для связи между членами этой этнической банды. Отец Себастьян, войдя в исповедальню, сразу же перешел на язык чокве, к народу которого он и принадлежал.

– Какие у тебя для меня новости, сын мой? Ты ведь Жесасту?

– Да, меня так звали когда-то, – усмехнувшись и вспомнив свою кличку среди членов организации, ответил Рош. – Я хочу передать, что с Папайей случился несчастный случай. Авария на дороге. Он погиб и потому не сможет больше передавать никаких сведений. За мной тоже следят. Видите вон того человека у входа в церковь? Это русский спецназовец, который ни на шаг не отходит от меня и следует за мной, как влюбленный парень за своей девушкой.

– Может, его стоит устранить как помеху? – предложил отец Себастьян.

– Нет, не стоит. Он мне нисколько не мешает. Пока не мешает. Его смерть, даже если она будет выглядеть случайной, только еще больше вызовет подозрений в отношении меня.

– Хорошо. – Голос священника звучал тихо и вкрадчиво. – Почему ты связался со мной? Это большой риск. Разве у тебя нет телефона?

– Святой отец, там, где я сейчас, – ответил Рош, имея в виду свою работу по охране колонны с гуманитарной помощью, – частые телефонные звонки опасны и рискованны. К тому же у меня забрали телефон.

Он коротко рассказал священнику о том, почему и как ему пришлось устранить Папайю, и о том, как у него после этого инцидента забрали телефон, а за ним самим поставили присматривать русского военного.

– Но все не так уж и плохо, – заключил Рош. – Колонна идет по графику и через неделю должна будет оказаться в месте, которое мне назвали. – Говоря это, он имел в виду, что именно там и будет проведена операция по захвату фургонов. – Кстати, – продолжил он после некоторого молчания, – передайте, что интересующий организацию товар находится в машинах в середине колонны. Это примерно в двенадцатой по счету машине и далее. Всего шесть автофургонов.

– Это точно?

– Да. Точно. Я сам едва не стал водителем как раз этой двенадцатой машины. Русского, который вел этот фургон, ранили в перестрелке сразу после переезда через границу Уганды. Его рана оказалось серьезной, и его пришлось увезти в больницу. Шоферов в караване не хватает. Я сказал, что умею водить такие грузовики, и меня бы обязательно посадили на него, но этот чертов Папайя все испортил своим присутствием. Вечно он старался подойти ко мне поближе и заговорить со мной. Он никогда не умел вести слежку так, чтобы его не было видно. Он и меня подставил, чертов тупица! – В сердцах Рош даже повысил голос.