Читаем Огненная артерия полностью

– Да я бы рад и вовсе не думать об этом Гринно, но чертова интуиция… – словно оправдываясь, пробормотал Сибиряк и направился искать Роша.

– Интуиция, она такая – не хочешь, а заставит, – согласился прапорщик и отправился по своим делам.

Долго искать Роша не пришлось. Он сидел в тени пальмы и о чем-то беседовал с Мелитоном. Сосновский прислонился к капоту фуры и стал наблюдать. Он не слишком и скрывался, понимая, что Рош и без того знает, что Эдуард за ним присматривает. Мелитон тоже увидел Сибиряка и кивнул в его сторону, что-то говоря Рошу. Тот засмеялся и дружески похлопал Мелитона по плечу. Мелитон встал и, подойдя к Сосновскому, спросил на русском, выговаривая слова по слогам:

– Где Тай-га? Он мне на-до.

Эдуард даже сначала растерялся, но потом улыбнулся. Боали ему нравился. Спокойный, медлительный и внимательный к деталям, он по характеру чем-то походил на самого Эдуарда. Почти три недели, проведенные вместе с русскими, давали о себе знать – африканцы понемногу начинали осваивать их язык, и это не только радовало молодых спецназовцев, но и сближало их с африканскими армейцами.

– Он у себя в номере, – ответил Сосновский.

И чтобы Мелитону был понятней его ответ, начертил на земле палочкой, которую подобрал тут же, две цифры – 3 и 9.

Боали, кивнув в знак того, что он все понял, поблагодарил Сибиряка, снова тщательно выговаривая по слогам:

– Спа-си-бо.

Когда он ушел, Эдуард посмотрел на Роша. Тот с довольным видом сидел под деревом и с улыбкой смотрел на Сибиряка.

– И нечего лыбиться, матрешка, я тебя все равно на чистую воду выведу когда-нибудь, – проворчал Сосновский и, отвернувшись, стал смотреть в другую сторону.

Мелитон появился через десять минут. С ним рядом шел тот самый армеец, к которому ранее подходил Гринно. Увидев их, Рош встал и направился к ним навстречу, что-то быстро говоря им по-французски. Мелитон ответил, и Рош после его ответа, как показалось Сосновскому, с торжеством во взгляде посмотрел на него и снова что-то сказал Мелитону. Мелитон оглянулся и, улыбнувшись, направился к Сибиряку. Сосновский нахмурился и напрягся.

– Мы идти в…

Мелитон вдруг замолчал. Потом взял из рук Эдуарда палочку и нарисовал на земле домик, на крышу которого поместил крест. Вопросительно посмотрев на Сосновского, он добавил:

– Нас отпустить.

Эдуард был нетороплив, но далеко не глуп и сразу понял, что Мелитон ходил отпрашиваться у Соболева отпустить их в церковь. Странным ему показался не сам факт желания африканцев посетить храм Божий, а то, что эта инициатива исходила явно от Роша. Эдуард растерялся, не зная, как поступить. Отпустить вверенного ему под наблюдение африканца с друзьями или тоже пойти вместе с ними? С одной стороны, Гринно будет под присмотром Мелитона и Белло – такой позывной был у бойца, который пришел с Боали. С другой же стороны, уже хорошо изучив хитрый характер Роша и зная, что тот запросто может обвести вокруг пальца наивного Мелитона, оставлять его без своего наблюдения он не хотел. Поколебавшись, Эдуард кивнул, давая понять, что все понял, и, указав на себя, сказал:

– Я иду с вами.

Мелитон снова улыбнулся, пожал недоуменно плечами и кивнул. Так они и шли всю дорогу по городу вчетвером. Чуть впереди – трое африканцев, а немного в стороне от них и чуть позади – русский спецназовец. Рош время от времени оглядывался и, глядя на Сибиряка, усмехался. Дойдя до оживленной торговой площади, Рош остановил какую-то женщину и что-то спросил у нее. Что именно, Сибиряк не понял, потому что Рош задал вопрос на местном наречии. Но, по всей видимости, он спрашивал дорогу, потому что женщина ответила и указала рукой, в какую сторону им следует идти. Рош передал ее ответ товарищам, и, прибавив шагу, все направились именно туда, куда им указали. Шли долго, время от времени спрашивая дорогу, но в конце концов пришли к довольно большой римско-католической церкви.

Африканцы решительно направились внутрь, а Сибиряк остановился в нерешительности. Стоит ли ему тоже заходить или подождать, когда Гринно, Боали и Белло выйдут из храма? Потоптавшись у входа, Эдуард все-таки зашел внутрь и некоторое время постоял, привыкая к полумраку, царившему в храме. Вскоре глаза его привыкли к полутьме, и он стал выискивать взглядом Роша и его товарищей. В церкви почти не было народу, и он сразу же увидел всю троицу, усердно крестящуюся на изображение распятого Иисуса. Через минуту он увидел, как Рош отошел от Мелитона, рядом с которым он стоял, и, подойдя к служителю, зажигающему свечи у алтаря, что-то спросил у него. Тот кивнул и указал на две будочки-исповедальни. К одной из них и направился Гринно. Служка же ушел в одну из боковых дверей, и вскоре оттуда вышел священник и спешным шагом направился ко второй будочке, вошел в нее и задвинул занавеску.

– Не нравится мне все это, – пробормотал Сибиряк, но с места не сдвинулся.