Читаем Оформитель слов полностью

– Короче, просто обрежем пару пролетов проводов и все…

Игорь быстро заморгал.

– Ты че, совсем сдурел? – он приподнялся. – Нас поймают и… это даже хуже, чем машину посреди деревни взорвать!

Он разволновался и забегал со стаканом по комнате, громко хлебая чай. Взгляд его был стеклянным. Он отодвинул тюль и посмотрел наружу. По двору бегал Дейзик и все еще искал, кого бы ему хорошенько облаять. Но на нашей улице в три дома за деревней случайные прохожие – совершенно редкое событие.

– Это же… Это же… ХИЩЕНИЕ в особо длинных размерах! – забубнил Игорь.

– Че ты так разорался! – Я насторожился и прислушался. – Осади, пиротехник. Я давно все продумал. Пойдем, покажу. Только веди себя непринужденно.

Игорь вышел из комнаты с таким видом, словно у него концерт Rammstein в кармане брюк. Но во дворе кроме расстроенного пса никого не было. Так, совершенно не подозрительные мы вышли на дорогу и пошли вдоль домов.

– Итак, мой скромный подельник, – начал я. – Вот столбы. Вот дом соседки, вот мой дом, а вот дом другой соседки. Как ты можешь наблюдать, дальше домов больше нет. Но! Там еще три пролета с проводами! Мы аккуратно обрезаем тут и хуяк! Получается два обесточенных пролета в труднодоступном человеческому глазу месте. Несколько ловких движений пассатижами и у нас, еще до заката, будет по сто метров алюминиевого провода на рыло. Улавливаешь?

Игорь взволнованно закурил. У него заискрило в глазах.

– Но это же нехорошо, – он повернулся ко мне. – Совсем нехорошо.

– Да неужели? Сознательные односельчане уже несколько лет растаскивают бетонные блоки совхозной фермы и строят из них коттеджи на берегу моря, а ты из-за каких-то проводов запереживал.

Игорь замолчал. Он думал. Впрочем, даже ему было ясно, что думать тут уже не о чем. План – идеален.

Он выбросил обжигающий пальцы окурок.

– Ладно, провода так провода. Все равно денег больше негде взять. Ведь они, по сути, все равно никому не нужны.

– Именно!

– А если нас поймают?

– Скажем, что мы из правительства.

– Ну, не знаю… А, когда начнем?

– Приходи вечером, часов в девять.

– Заметано.

Настал час крестик, то есть икс – девять часов вечера. Игорь прикатил на моем велосипеде, оставленным у него еще утром. Я вышел на дорогу.

– Ну что, готов? – спрашиваю.

– Естественно!

Мы присели на лавочку.

– Короче, так как гениальная идея моя и провода растут возле меня, резать их будешь ты, – говорю я и достаю из кармана пассатижи. Вручаю ему. – Вот тебе еще две пары резиновых перчаток и перчатки для сварочных работ. Думаю, сильно ты не пострадаешь.

Он взял инвентарь и с любопытством его рассмотрел.

– А скафандра у тебя случайно нет?

– Нет. Пошли за лестницей. Мама дома смотрит малахова, а батька спит в бане, так что свидетелей нет.

Мы зашли за угол дома и взяли тяжелую, но высокую железную лестницу. Потащили к дороге.

И все бы прошло незаметно, если бы не дикий сушняк, который внезапно настиг батьку после дневного перепоя. Он вышел из бани с таким видом, словно у него во рту птицефабрика. Обреченно двигая воздух перед собой, он с трудом переставлял ноги. Мы замерли. Батька внезапно остановился и медленно повернул голову в нашу сторону.

– Э! Вы куда лестницу потащили? – потирая мятую физиономию, спросил он.

Повисла пауза.

– Туда… – промямлил я.

Батька хоть и был с похмелья, но что-то тем не менее заподозрил.

– Что-то рожи мне ваши не нравятся, – озадаченно произнес он, нахмурив брови. – Уж сильно подозрительные. Так, так… Утром вы ходили в какой-то копоти, а сейчас лестницу куда-то тащите. А ну-ка, быстро сказали мне, что вы тут задумали.

– Ничего, – сглотнув, выдавил из себя Игорь.

– Ничего? – батька приподнял одну бровь. – Да неужели?

Во двор неожиданно вышла еще и мама.

– Алле, гараж, а вы куда лестницу потащили?

Повисло неловкое молчание. Мама поочередно смотрела то на нас, то на батьку.

– Ну? Я жду? – прикрикнула она.

Нужно было что-то ответить. Что-то правдоподобное и безобидное.

– Скворечник хотим прибить… – наконец сообразил я. – Там… – Я весьма неопределенно кивнул в сторону Норвегии.

Мама посмотрела на батьку, но тот уже лениво брел к погребу, в котором хранился квас.

– Нарыбачился… – пробубнила она, глядя на его уходящую спину, а потом повернулась к нам. – Смотрите, не убейтесь там. Тимуровцы.

Мама ушла. Выдохнув с облегчением, мы потащили лестницу дальше. Прошли мимо дома соседки. Когда черемуха скрыла нас от посторонних взглядов, мы бережно уложили лестницу на дорогу и закурили.

– Ну что, подождем еще? Или сразу начнем?

– Давай, покурим, – говорю. – А то… что-то страшно мне стало. Нехорошо все это. Может…

– Нет, не может, раз уж решили, то… – уверенно сказал Игорь. – Ну, не скворечник же прибивать теперь, в самом деле.

Мы молча посидели, раздумывая о своем поведении и том, что в тюрьме сейчас макароны.

– Начнем?

– Да.

– Так, стой на стреме, – сказал Игорь, надевая перчатки. – Если что, я прыгаю в траву, а ты сильно толкаешь лестницу. Я тихо сижу, лестница тихо лежит, а ты просто куришь на дороге.

– Читаю книгу.

– Что?..

– Ну, я книжку с собой взял для алиби. Если шухер, то я типа просто читаю книжку.

– Какую еще, блять, книжку?