Читаем Одноглазые валеты полностью

Он замолчал и уставился на Каннингема. Каннингем понял, что, должно быть, представляет собой сейчас жуткое зрелище. Его нога чертовски болела. Кровь из раны от меча на бедре текла ручьем, а кровь убитого им стража забрызгала ему все лицо. На его лицо Колдун и смотрел. Судя по его глазам, которые были видны сквозь маску Майкла Джексона, он будто увидел привидение. Каннингем понял, что из-за крови на его лице наверняка казалось, что он получил серьезную травму головы.

– Не волнуйся, – засмеялся он, – со мной все в порядке. Кровь не моя. – Он попытался стереть ее и слегка размазал, но все равно его лицо стало выглядеть лучше.

Казалось, Колдун задумался.

– Хорошо, – сказал он. – Рад, что ты в порядке. Но нам лучше убираться отсюда, пока не появился кто-нибудь из этих проклятых раскосых. – Он показал на труп Суи Ма. – Им это не понравится.

– Верно, – сказал Каннингем. Он отвел взгляд от трупов, которыми была завалена комната. Большинство тел принадлежало «Цаплям», но и несколько «Оборотней» пали в схватке со стражами Суи Ма. – Пора в Берлогу. Надо выяснить, где эта чертова голова.

Но несмотря на окружающую его смерть, несмотря на боль, которую чувствовал он сам, Каннингем не удержался и широко улыбнулся. Все кончено. Новый День настал. Он теперь глава «Призрачного кулака».

В давно забытые времена, когда Бауэри[91] был известен своими фешенебельными ночными клубами, ветхое здание, теперь известное как Берлога Оборотней, было знаменитым роскошным отелем. Когда дела в районе пошли плохо, отель отдали под квартиры. Когда Бауэри превратился в настоящее «дно», отель стал ночлежкой, а затем лет десять оставался заброшенным, становясь еще более ветхим и жалким, пока в нем не обосновались «Оборотни».

Они с трудом его отмыли, хотя понятия «Оборотней» о чистоте не совсем соответствовали уровню отеля «Ритц».

Это был пропахший лабиринт из грязных комнатушек, в центре которых располагалась святая святых Колдуна. Это была большая комната за двойными деревянными дверьми, на которых была грубо изображена пентаграмма с небрежной надписью, сделанной красной краской – «666: ЛОГОВО ЗВЕРЯ». Комната тускло освещалась и была забита книгами, теснящимися на полках и стопками сложенными у стен и на пыльной мебели, где они боролись за место с оккультными безделушками: от настоящих человеческих черепов до пучков окрашенных куриных перьев, будто сошедших с прилавка магазина Тетушки Лево «Зелья и любовные снадобья».

Каннингем выбрал обычное место Колдуна за столом, заваленным еще большим количеством оккультных штучек, позади которого на стене висел плоховатый портрет Алистера Кроули[92], лысого и с двойным подбородком – святого покровителя Колдуна. Колдун присел на стул напротив стола, который обычно предназначался для посетителей. Он внимательно наблюдал за Каннингемом. Туз неуклюже выставил вперед свою перебинтованную ногу, а когда он говорил о жутких событиях сегодняшнего дня, его голос звучал низко и задумчиво.

– Это Кристиан, – пробормотал он, – это должен быть Кристиан. Но как этот ублюдочный англичанин собирался провернуть захват власти? Для «Призрачного кулака» он посторонний и не может иметь в обществе реальную поддержку.

– Если только он не вошел в сговор с Суи Ма, – предположил Колдун.

Каннингем покачал головой.

– Она была искренне удивлена смертью своего брата. Кажется, она действительно думала, что это сделал я.

– Еще Лазейка, – сказал Колдун. – Его тоже нельзя исключать.

– Верно, – согласился Каннингем. – Именно поэтому я отправил пару братьев в его офис. Может, он немного прояснит эту загадку. – Он коснулся листка бумаги, лежащего перед ним на столе. – Например, скажет нам, кто это, черт возьми, такой.

Это был набросок рыжего убийцы, способного контролировать мысли, который прикончил Кьена. Рисунок был выполнен цветным карандашом. Мертвая голова был действительно талантливым художником, и он сумел отобразить выражение злобного восхищения в улыбке парня – эта улыбка казалась вдвойне жуткой на таком юном и в остальном вполне милом лице. В двойные двери святая святых вежливо постучали, и Каннингем поднял взгляд от наброска: двое «Оборотней» сопровождали Эдварда Св. Джона Леттема.

Леттем, худой и красивый мужчина, был одет в темно-серый костюм от «Брукс бразерс» с едва заметными светло-сиреневыми полосками. Когда он вошел в комнату, его лицо не выражало никаких эмоций. Он кивнул Каннингему и, не обращая внимания на Колдуна, сел на стул рядом с ним, закинув щиколотку на колено другой ноги.

– Думаю, поздравления сегодня уместны, – сказал он.

– Спасибо, Синджин. – Каннингем знал, что Леттему не нравится, когда его называют Синджином, – насколько ему вообще могло что-то не нравиться. Он был бесстрастным, крайне преданным закону ублюдком. Было трудно предположить, как он мог вступить в сговор против Кьена. – Но я все равно хочу кое-что прояснить.

– Например?

– Например, ты со мной и Колдуном или с генералом и его сестрой?

Леттем невесело улыбнулся.

– Я уже слышал о покойном генерале и его покойной сестре. Особо думать не о чем, разве не так?