Читаем Одноглазые валеты полностью

Каннингем прилепил на свое лицо улыбку и взял Мертвую голову за руку, пытаясь поднять его.

– Нам надо идти, – сказал он. – У меня кое-что для тебя есть, – тихо добавил он.

Мертвая голова кивнул и встал на четвереньки.

– Идем-идем, – сказал Каннингем, стараясь звучать обыденно. – Пора домой.

– Му-у, – повторил Мертвая голова.

Каннингем продолжал улыбаться, наклонившись к нему и злобно прошептав:

– Возьми себя в руки. Я не собираюсь тащить тебя до чертовой машины.

Мертвая голова кивнул и встал, стараясь расправить на себе одежду. Его взгляд забегал по всему кафе.

– Все в порядке. Правда. Подожди немного.

Он подошел к кассе и купил упаковку жвачки. Он развернул все пластинки и трясущимися руками засунул их себе в рот одну за одной. Он довольно вздохнул и принялся радостно пережевывать. Каннингем с пониманием улыбнулся кассиру и вывел Мертвую голову из кафе.

– Давай же, – сказал он, таща его по улице к крытой автостоянке, где он оставил свой «Мазерати». Мертвая голова смиренно следовал за ним, его взгляд витал где-то среди тех пейзажей, которые видел его мозг, в котором ожили воспоминания коровы, ставшей частью его ленча. По крайней мере, радостно сказал Каннингем сам себе, Мертвая голова не впал в безумный ступор, как иногда случалось с ним после употребления в пищу мяса.

Он усадил Мертвую голову на пассажирское сиденье «Мазерати», закрыл дверь и замер. Перед его машиной стоял какой-то человек. Всего секунду назад его там не было. На мужчине, азиате, были зеркальные очки, которые придавали его молодому лицу крутое, бесстрастное выражение. Руки он держал в карманах атласного пиджака, на спине которого – Каннингем это точно знал – была вышита белая птица. Он мог позволить себе небрежное поведение. Двое бандитов в похожей одежде стояли позади него, держа в руках автоматы «узи».

Через пару секунд он вспомнил, какое имя у него ассоциируется с этим лицом: Джек Чан, помощник главы «Белоснежных цапель». Он улыбнулся Каннингему.

– Суи Ма, – сказал он, – хочет тебя видеть. Это касается пропавшей головы ее брата.

– Осторожнее, – сказал Каннингем, когда Чан припарковал «Мазерати», беспечно втиснув его между двумя переполненными мусорными баками на узкой улочке Чайнатауна. – Испортишь всю краску.

«Цапля» ухмыльнулся.

– В чем дело? У тебя нет страховки?

Каннингему не нравилось поведение Чана, но он молчал. Они выбрались из машины и подождали остальных «Цапель». Изображать из себя крутого было бесполезно. Он решил, что лучше будет запомнить оскорбления, оставить их в голове и использовать позже при соответствующих обстоятельствах. И Чан как раз попал в его список.

«Цапли», ехавшие за ними на фургоне, со скрипом затормозили прямо возле «Мазерати». Прижав машину Каннингема бампером фургона и слегка оттолкнув к стене, водитель засмеялся. Выражение лица Каннингема оставалось бесстрастным, но в голове он дополнил свой список обид, как только «Цапли» со смехом вывалились из фургона. Двое тащили под руки оцепеневшего Мертвую голову. Его список мести, подумал Каннингем, пополнится многими именами еще до окончания сегодняшнего дня.

– Идем, – сказал Чан. – Маленькая Мама ждет. – Как и ее покойный брат, Суи Ма питала страсть ко всему китайскому. В ее случае это выражалось в том, что она заставила «Цапель», охранявших место ее обитания, носить костюмы, которые, как показалось Каннингему, они украли у театральной труппы, играющей в мюзикле «Анна и король Сиама». Однако, заметил Каннингем, рядом с короткими китайскими саблями на поясе каждого стража висела и кобура с современном пистолетом.

В главном офисе Суи Ма Каннингем всегда чувствовал себя некомфортно – и не только из-за ощущения, будто он входит в логово Леди Дракона. За обычным кирпичным фасадом внешних стен скрывался настоящий фантазийный мир шелковых тканей и ширм, электрических ламп, сияющих в настенных канделябрах, и тяжелого аромата ладана, клубящегося в воздухе.

Сама Суи Ма ожидала их в приемной, сидя на замысловатом резном троне из дерева, украшенном сотнями павлиньих перьев. На ней было одеяние из темно-синего шелка, расшитое ослепительно-белыми птицами – символом «Цапель». Она была низкого роста, не особо красива и полновата, возраст ее подбирался к среднему. Но за ее простой внешностью скрывался могучий разум, не менее беспощадный, чем у ее брата. И прямо сейчас она не совсем была рада встрече с Каннингемом.

– Твое тщеславие, – холодно сказала она Каннингему, – наконец завело тебя слишком далеко. Ты не только лишил жизни моего брата вместе с его верным телохранителем, но и осквернил его труп. Ты заплатишь за все это.

Каннингем не мог понять, действительно ли она верила в то, что он убил Кьена, или же просто хотела воспользоваться обстоятельствами как удачным предлогом для его уничтожения. Он покачал головой.

– Я виноват в смерти Уирма, хотя это была самозащита. Кристиан натравил его на меня. Вполне возможно, именно он и сказал тебе, что я убил Кьена.