Читаем Однажды в Манчинге полностью

— Тобой нельзя быть недовольным. Просто Джарет-т-т — вот так, мягко, глухо и чуть протяжно — звучало имя твоего деда, — уточнил специально для недоверчивых волчат. — Нашего с Мэрвином отца. Они сильно повздорили, когда Мэрвин… когда он… — Мидир запнулся, решив, что знание, сломавшее жизнь стопятидесятилетнему брату, рановато для юного племянника.

Однако Джаред решил по-иному.

— Договаривай! — с королевской требовательностью произнес он, вскинув подбородок. Что-то Мидир совсем разболтался тут, в Верхнем…

Алмазная крошка снежинок, горящая на боевой броне Дома Волка… Приход отца с требованием передачи власти. Ему, среднему сыну! Грязный ночной снег, собранный с подоконника, который не остужал пылающий лоб. Все произошло за день-два, но столетний Мидир осознал свершившиеся перемены много позже. Отец наотрез отказывался что-либо говорить о Мэрвине, а потом просто ушел. Сбежал в лес черным волком. И последняя точка — отрубленная голова прежнего, последнего советника, крутившего козни внутри своего же Дома. Это вспомнить, пожалуй, было приятно, но несвоевременно.

— Послушай, твой отец, он словно никогда не жил сам. Все во имя долга, во имя Дома. Ради высшей справедливости и чести он не жалел ни себя, ни других. Истинный рыцарь… И когда он посчитал, что его честь замарана…

Откровение давалось Мидиру непросто, вспоминать о брате оказалось неожиданно тяжело.

— Я уже большой! Не надо подбирать слов! Что замарало его честь?!

Джаред настаивал с полным правом, настаивал серьезно, жестко, как взрослый, каким он себя и считал. Как же быстро приходится расти детям во всех мирах!

— Мэрвин вырезал род белых волков во имя кровной мести. Он думал, что они повинны в смерти нашей матери. Мы все так думали. Когда он узнал правду, узнал о ложном навете, порвал с нами, уехал из Черного замка, обители волков.

— Ты врешь! — голос мальчика хлестнул фамильными яростными нотками.

Мидир поднял бровь. Джаред понимал — волчий король не лжет, только никак не мог принять это знание.

— Почему ты так решил?

— Да отец же… Он никого никогда не ударил! Он даже насекомых берег! Он берег любую жизнь, потому что… потому что!.. — мальчишка задохнулся словами и пониманием.

Волчий король кивнул, прикрывая глаза.

— Потому что понял ее цену.

— Мой отец такой же, как и ты! — горестно выкрикнул Джаред. — Там, в Нижнем, все такие, как и ты?!

— Таких, как я, больше нет, — самодовольно улыбнулся Мидир.

Зыркнув серыми глазами, Джаред обдал колдовским холодом и настоящей волчьей яростью. Он выбежал из комнаты, грохнув дверью.

— Ну вот и поговорили, — тихо сказал сам себе Мидир, рассматривая ледяные иглы на створке. — Магический волчонок, да. Земля или вода, интересно… Подскажи, Кернуннос, ближе мы стали с Джаредом, или дальше друг от друга?

— Что-то я говорю не то, — сказал сам себе Мидир, без сил откидываясь на постель.

Спокойный с чужими, Джаред мгновенно вспыхивал при общении с ним.

— Все наладится, — произнесла вошедшая с черного хода Лейла.

— С чего ты так решила? — не поднимаясь, устало спросил Мидир, глядя в прочный потолок с массивными балками.

— Вы ссоритесь как родня, — присев рядом, сочувственно и мягко ответила Лейла. — А можно…

— А можно проведать того, кто спас меня? — раздался из-за такой же прочной, как балки, двери, оставшейся неплотно прикрытой, девичий голосок.

Мидир скривился: вот уж чего ему сейчас не хватало, так это приставучей девчонки, числящей его красавцем. И пусть эта, как её… Тикки заслуживала поощрения за некоторые отдельные фразы, иметь с ней какие-то дела больше обычного Мидир не хотел.

— Пусть уйдёт, — прошипел он женщине.

Лейла, однако, ответствовал иное:

— Спаситель не может пренебрегать вниманием спасенного! Кажется, у вас даже закон какой-то есть? Насчет платы за спасение?

— Лейла! — Мидир полыхнул желтизной глаз. — Ты разозлить меня решила?!

— Нет, мой прекрасный ши, немного взбодрить, — ответила она жмущейся на пороге девочке: — Заходи, милая, проведать — можно!

Мидир постарался принять свой обычный вид. Лежа на меховом одеяле, это удавалось ему легко — он был полностью одет, а бинты прикрывало сюрко — и теперь скрестил лодыжки, переплел перед грудью пальцы, устроив поудобнее ладони, словно в раздумье принимал непринужденную позу для отдыха. Словно лежать было его желанием, а не вынужденной необходимостью.

В дверь просунулась золотисто-рыжая голова с вплетенными в волосы яркими разноцветными лентами. Девочка что, прихорошилась для визита? Платье, слишком богатое для неё, определенно принадлежало не простой горожанке. В ушах поблескивали сережки, а на ногах — браслеты. Пахло от нее вкусно, завлекающе. Еле заметно для человека, в самый раз для ши.

Волчий король с укором взглянул на Лейлу, недоумевая, с чего это подобная щедрость? Женщина дернула плечиком, шепнула:

— Твои гости — мои гости.

Мидир вздохнул, коротко кивнул, не стараясь быть более приветливым, чем при знакомстве — этак и правда можно вскружить человеческому ребенку голову.