Читаем Однажды в Манчинге полностью

— Друиды говорят, я встречусь с ними там, в ином мире. Вдруг это правда? — спросил Джаред тихо и упрямо, как может говорить ребенок, верящий в волшебные сказки.

Неприятно, но придется вновь говорить как со взрослым.

— Я не знаю, куда попадают души людей, но где обитают умершие ши, мне хорошо известно. К сожалению, я бывал там не раз. Там нет ничего, кроме холода и тьмы. Твоя душа не узнает своих близких. Только живя, ты сможешь сберечь память о них.

Мальчишка опустил голову, словно пыль под ногами за околицей захолустного селения была чем-то интересным, помолчал, определенно что-то решая для себя, глянул исподлобья:

— А зачем вам знать тех, кто был у моего отца?

— Потому что они причастны, — Мидир оскалился, не в силах удержать проявление чувств. — Потому что я найду их всех! Я спрячу тебя в надежном месте и пройду по их следу!

Желтый блеск глаз Мидира не испугал внимательно слушавшего Джареда. Волчий король спрятал вылезшие от ярости клыки и продолжил:

— Я не трону их семьи, как поступил бы в Нижнем, потому что это не понравилось бы твоему отцу. Но каждый, кто отдал приказ, каждый, кто виновен — умрет. Или ты надеешься на правосудие Манчинга? Будешь просить о заступничестве людей?!

— Я пробовал! Я ходил к судье, — вновь опустив голову, понурился Джаред. — Он сказал, что это разбойники и ничего нельзя сделать. Друиды… они любили отца, но они не могут вмешаться. Все твердят о равновесии, о гармонии, о невмешательстве и непротивлении. Я знаю, но отца убили! Убили! Не время искать гармонию!

Мальчик вдруг показался Мидиру истинным волком. Хотя бы потому, что напомнил его самого в далеком-далеком детстве.

— Значит, на людскую справедливость надежды нет. Ты знаешь мои намерения. Твое слово, Джаред?

Мальчишка набрал воздух в тощую грудь, вскинул серые волчьи глаза и произнес после воистину королевской паузы:

— Я промолчу… дядя. Владыка Светлых земель и…

— Можешь называть меня Мидир, — обрадовался волчий король. — Приступим к божественному воздаянию! Отец учил тебя обращаться?

— Что? — недоуменно свел светлые брови Джаред.

Первое обращение всегда болезненно, не дело начинать его с чуждого облика. Тем более превращаться в зверя на глазах у стайки недорослей, подглядывающих из-за изгороди, поэтому волчий король отвел Джареда подальше от смертных. Молодой ельник показался Мидиру родным, по колким иглам провел рукой и Джаред, а затем отвлекся на лимонные пахучие свечки поздних цветов. Мидир развернул мальчишку к себе, опустился на одно колено, взял в руки пыльные узкие кисти и произнес:

— Смотри мне в глаза.

Сила привычно потекла через ладони, Мидир подтолкнул Джареда к обращению. Осторожно, чтобы не остановить сердце. Облик светловолосого мальчика поплыл, затуманился, и вот уже белый волчонок рявкнул испуганно, вцепился в плечо.

Звереныш понюхал кровь, виновато лизнул руку, совершенно успокоился и поплыл чертами, подчиняясь воле мага и принимая обличье однажды виденной Мидиром девочки. Собственный вид изменить проще и быстрее, и через пару ударов сердца на опушке леса стояли девчонка в красном плаще и бабушка с двумя корзинками.

Очень вовремя.

Четверо охотников на добрых конях появились на лесной дороге. Рыжеволосые, как большинство галатов, крепко сбитые, в боевом доспехе, при луках и мечах.

— Мальчишку не видели? Бледный такой, худой, уши ублюдочные. Не пробегал? Малышня сказала, с демоном сюда ушел!

— Да вроде там что-то мелькнуло, демон, не демон, не поручусь, — махнула рукой старушка в сторону леса. — Далече только, вы уж сделайте милость, догоняйте, коли вам так надобно! Может, и ровню себе отыщете!

Девочка рассмеялась, прикрываясь ладошкой. Охотник направил коня на обоих: старушка слишком языкаста, девчонка — смешлива. Только конь вперед не шел, фыркал, мотая головой.

— Уж не нарушил ли что этот мальчик? — склонила голову старушка, привлекая внимание к себе. — Может, и награда за его поимку есть? А то разжиться бы одежками новыми да приданым для пигалицы…

— Награда есть, да не про твою честь, старая карга! — рявкнул главный.

— За живого-то дороже, вот ищем… — добавил второй, чуть поуже в плечах, и осекся от взгляда главного. Третий молчал, словно языка лишился.

Старушечье лицо сморщилось от улыбки, она протянула корзинку с пирожками:

— Свою награду вы завсегда сыщете, а покуда угощайтесь. Путь вам предстоит неблизкий, и чем закончится, ведомо только старым богам.

— Можно? — спросил ближайший к корзинке всадник, самый худой и, видимо, самый голодный. — С ночи же в седле, и не ели…

— Ну что смотришь? Бери, раз дают! — недовольно ответил главный. — Отравишь — вернусь по твою душу! — сурово произнес для бабушки.

— Далече будет, — ответствовала та с достоинством. — Не всякий ретивый конь до нашей глуши доскачет, а коли доскачет, то вряд ли вернётся. Лучше я к вам наведаюсь, может, еще гостинчиков каких принесу… Куда путь-то держите?

— Все тебе доложи, — фыркнул главный и тронул коня.

Полетевшая следом за охотниками любопытная гаичка проводила ускакавших вершников взглядом, чивикнула и уселась на веточку поглядеть на забавную парочку.