Читаем Однажды в Манчинге полностью

Он самостоятельно, хоть и на дрожащих ногах, поднялся, отбросив поддерживающую его руку. Поднял упавший плащ, встряхнул его, аккуратно сложил — чуть ли не по складочкам — и протянул опешившему Мидиру. Поглядывал малец зло, и это было хорошо. Как злость, так и то, что он был ещё жив. Эту невероятную удачу, пойманную за хвост, Мидир отпускать не собирался, еле сдержав желание вновь схватить за кисть.

Неожиданно обретенный родич поправил старенькую одежду, кое-где аккуратно зашитую, кое-где свежепорванную, и произнес холодно-вежливо:

— Благодарю за помощь, но я бы справился и сам. От пары синяков еще никто не умирал. А отец говорил: не отвечай ударом на удар.

Мидир еле сдержался от цитирования прямо противоположных заповедей Благого Слова, слово в слово повторяющих проповеди друидов, но спорить не стал.

— Боюсь спрашивать, кто вы, — продолжил мальчишка, — но, видимо, должен.

— Знаешь, что ши не врут?

— Наслышан немного, — попытался он усмехнуться, но разбитые губы слушались плохо. — Врать не врете, только изворачиваться больно ловки. Так кто ты?

— Мидир, владыка Благих земель Нижнего Мира, король Дома Волка. Мэрвин, твой отец, был моим старшим братом. Как зовут тебя?

— Джа-а-аред, — без особой радости обронил тот. Наверняка и вовсе бы не сказал, только оскорблять спросившего не жаждал.

— А Самхейнов на твоем веку сколько миновало?

— Немного осталось до шестнадцати.

— Немного — это сколько? — Мидир не удержал ползущую вверх бровь: по всем приметам, полуволчонок был совсем мал.

— Пять зим, — вызывающе задрал тот подбородок и прищурился: — Разве это много для ши?

Копыта коней вздымали пыль на дорогах: охотники спешили по душу его племянника, пока тот ловко жонглировал словами. И ведь если «да» не скажет, не увести его в Благие земли. Закон един на все миры: ши обладают магией, а люди — правом не дать ею воспользоваться.

— Я ведь могу прямо сейчас увести тебя в Нижний мир, — произнес волчий король, понадеявшись на земные заблуждения.

— Нет, нет и нет! Да с чего вы взяли, что я уйду с вами? — дернул плечом мальчишка, порушив все надежды волчьего короля, однако тут же поправился: — То есть, простите, не вижу надобности покидать землю моих родителей. Что?

Мидир поймал себя на глубоком вздохе. По упрямству Джаред очень даже походил на всю королевскую семью и еще, как Мэрвин, окатывал при несогласии излишней вежливостью и холодным высокомерием.

— А то, что здесь тебя ждет лишь смерть. Я чую запах погони, что идет по твоим следам. Ты понял бы сам, имей хоть немного опыта. Ты — волк, пусть и наполовину.

— Я не волк! — мальчишка сорвался, крикнул отчаянно. — Никогда им не был и не буду!

— Но ты и не человек тоже, — Мидир поднял руки в примиряющем жесте, обосновывая свои слова фактами, как обычно при разговоре с Мэрвином. — Иначе тебя не забрасывали бы камнями. Хочешь, чтобы я догнал и убил этих наглецов? По нашему закону я обязан это сделать.

— Нет! — новый отчаянный крик, но уже без испуга. — Отец правильно говорит: вы чудовища!

Старший брат умудрялся усложнять жизнь Мидиру даже в Верхнем, даже из мира теней, даже не присутствуя лично. Тратить время на разговоры было в высшей степени расточительно, острый волчий слух уже без напряжения улавливал перестук копыт. Но другого пути не существовало: характер Джаред выказывал истинно волчий.

— Что ещё говорил твой отец?

— Что у меня родня в Нижнем, но доверять ей нельзя, — бормотнул Джаред и нахохлился.

Мидир вновь медленно выдохнул, ещё медленнее вдохнул, однако спокойствие сегодня ходило иными дорогами, чем сам владыка Нижнего мира. Мало того, что Мэрвин смолчал о новой семье, так еще и настроил сына против старой.

— И я очень хотел бы поспорить с ним об этом. Очень хотел бы! Но уже не могу! Не могу! — рявкнул он.

Джаред не думал пугаться, и Мидир мгновенно остыл сам.

— Хорошо, в Нижний мы не пойдем, но отсюда нам уйти придется. Слушай меня внимательно. Сейчас здесь появятся те, кто жаждет твоей смерти.

— Откуда вы знаете?!

— Мы, хоть и схожи с людьми обликом, называемся волками не просто так. Я говорил уже: я их чую, они все ближе. Посмотришь на них внимательно и, может быть, узнаешь, кто приходил в дом твоего отца.

— Но… они узнают меня! — Джаред опешил, растерялся, как обычный ребенок. — И я не успею ничего сказать вам…

— Не узнают, — Мидир хотел потрепать его по волосам, но передумал: слишком диким и неприрученным выглядел волчонок. — Мало того, вскорости ты не узнаешь ни меня, ни себя. Ничего не бойся.

— Я ничего не боюсь. Даже смерти, — произнес Джаред и поджал тонкие губы. — Может, и не стоит мне никуда идти…

Мидира передернуло.

— Не боишься смерти, потому что не думаешь! Смерть — финал жизни, он должен чего-то да стоить! Всегда!

Мальчишка шваркнул разбитым носом, стер кровь с виска и глядел все так же равнодушно-спокойно светло-серыми, очень чистыми глазами.

— Времени у нас все меньше, как и у меня доводов, — холодно произнес Мидир. — Но подумай сам: хотел ли отец твоей смерти? Хотела ли смерти твоя мать?