Читаем Одна против всех полностью

Я с сожалением глянула на монитор компьютера, где остался незавершенный пасьянс «Косынка», и снова перевела взгляд на пришедшего. Долговязый, широкоплечий парень лет двадцати восьми, с деревенским рябоватым лицом, в джинсах и легкой желто-зеленой ветровке, накинутой на черную майку с портретом разъяренного Рэмбо на груди, возвышался надо мной, опершись руками о край стола, и сверлил меня своими недоверчивыми синими глазами. На плече его висела небольшая спортивная сумка, из которой торчала рогатая ручка зонтика.

— А ты не хами, — он нахмурил брови и повел широкими плечами. — Я, может, удостовериться хочу, что с вами можно иметь дело.

— На этот счет можете не сомневаться — мы самые честные, добросовестные и надежные детективы за всю историю их существования. Между прочим, мой босс, — я многозначительно посмотрела на дверь кабинета с табличкой «Детектив РОДИОН», из-за которой время от времени раздавался характерный треск — Родион колол молотком грецкие орехи, — прямой потомок Малюты Скуратова. Слыхали о таком?

— Это который при Иване Грозном над людьми куражился и казнями руководил? — уточнил он, с уважением глянув на табличку. — Что, в самом деле?

— Естественно. А я сама — прапраправнучка столбовой дворянки Салтыковой — Салтычихи то бишь.

Почему-то этот придуманный мною на ходу аргумент возымел свое действие, потому что парень удивленно хмыкнул и проговорил:

— Какие вы все тут породистые, однако. Ладно, уболтала, зови своего босса.

— Боюсь, что вам самому придется к нему пройти, уважаемый. Кстати, его зовут Родион Потапович. Подождите секундочку.

Я вошла к боссу, плотно затворив за собой дверь. Тот сидел за столом и, нахмурив вспотевший лоб, сосредоточенно прицеливался молотком в грецкий орех, лежащий перед ним на газете среди битой скорлупы.

— Простите, босс, к нам, кажется, клиент пожаловал.

— Чего он хочет? — Бац! Он нанес удар, но промахнулся, и орех, просвистев мимо моего уха, врезался в дверь. — Проклятье, — проворчал он, с ненавистью глянув на молоток. — Всю жизнь мечтаю купить щипцы, и никак не получается. Ты уверена, что это не очередной рогоносец?

Еще неделю назад босс строго-настрого запретил мне принимать рогоносцев, ибо уже натер кровавую мозоль на пальце, нажимая «гашетку» видеокамеры, когда снимал на пленку интимные доказательства чужой неверности. Он даже невольно начал подозрительно присматриваться к своей Валентине. И я его понимала. В конце концов пришлось приписать в рекламном объявлении строчку «Бракоразводными делами Не занимаемся», чтобы избавить себя от пустых объяснений. Строчка сработала мгновенно — поток рогоносцев тут же прекратился. Правда, теперь мы остались совсем без работы. И вот наконец пришел этот Фома Неверный.

— Не похоже, — сказала я, убирая со стола газету со скорлупой. — По крайней мере, обручального кольца у него нет. Я ему сказала, что вы потомок Малюты Скуратова.

— Это еще зачем? — Он убрал молоток в сейф и внимательно посмотрел в мою сторону.

— Иначе бы он смылся.

— А, понятно…

В завершение я подняла с пола упавший орех и только после этого позвала клиента и усадила его в кресло. Окинув его любопытным взглядом, Родион спросил:

— С чем пожаловали?

— С бедой, — хмуро бросил тот. — Сеструха у меня сгинула. Светка.

— Давно?

— А черт ее знает, — он с досадой поморщился. — Два месяца назад уехала сюда, дуреха, потом все время звонила, говорила, что все нормально, на работу устроилась…

— Так, — остановил его босс, — давайте все по порядку: как вас зовут, откуда вы и все такое. — Он нажал на кнопку переговорного устройства, соединяющего кабинет с кухней, и с нежностью сказал. — Валюша, котик, принеси нам кофе.

— Несу, зайчик, — тут же послышалось в ответ.

Клиент растерянно посмотрел на меня. Я ободряюще кивнула. Босс спросил:

— Итак, продолжим?

— А чего продолжать? Я уж почти все рассказал, — пожал тот плечами. — Зовут меня Петр Николаевич Капустин, проживаю с матерью и сестрой в Туле, чтоб ей провалиться. Работаю слесарем в депо, мать на пенсии. Светка год назад школу закончила, никуда не поступила, в ларьке всю зиму проторговала, а по весне взяла и в Москву смоталась. Я как раз на работе был. Она домой забежала, вещички собрала, с матерью попрощалась и упорхнула. Сказала, что работу хорошую пообещали, зарплата человеческая, жилье и все такое. Видит Бог, я бы ее не отпустил. Знаем мы ваши столицы: ничего хорошего…

— Кто пообещал?

— А я знаю? Познакомилась с каким-то приезжим хмырем из вашей столицы поганой, он ее и сманил, видать. Найти бы его, гада…

Тут открылась дверь, вошла Валентина с животом и подносом, на котором ароматно дымились чашки с кофе, расставила все на столе, мельком бросила взгляд на клиента, томно улыбнулась мужу и скрылась, не произнеся ни слова. Проводив ее влюбленным взглядом, Родион тряхнул головой, взял чашку, кивнул клиенту и продолжил:

— А с чего вы взяли, что сестра пропала? Может, просто заработалась или денег нет позвонить…