Читаем Одна ночь полностью

Люсьен Клейборн, пятый маркиз Дейнридж, стоял возле могилы Челси. Его глаза были закрыты, в одной руке он судорожно сжимал небольшой букет весенних цветов. Аромат первоцветов и запах свежескошенной травы терзали его душу, исполненную чувством вины, и вызывали чуть ли не тошноту. Холодный моросящий дождь не мог отвлечь его от внутренней боли.

Челси умерла три месяца назад, и в этом некого было винить, кроме него самого. Проклятия сорвались с губ Люсьена, и холодный ветер унес их прочь. Почему он не смог вдохнуть в ее тело хоть немного жизни из своих бесполезно прожитых лет?

Обессилев от горя и раскаяния, он опустился на колени. Липкая грязь тут же впиталась в его светло-серые штаны, но Люсьен даже не заметил этого. Он аккуратно разложил цветы рядом с теми, что принес днем раньше. Он знал, что Челси взяла бы их и улыбнулась ему своей нежной, невинной улыбкой.

Его сжатые в кулаки руки поднялись вверх, к небу. Люсьен испытывал мучительную радость оттого, что проклинал Господа, забравшего у него Челси. Ему хотелось, чтобы Господь услышал его и понял, что Люсьен Клейборн больше в него не верит.

Две слезы скатились по щекам маркиза. Они были такими горячими, что, казалось, могли прожечь кожу. Он снова и снова, в тысячный раз спрашивал себя, почему именно Челси? И не получал ответа.

Люсьен поднялся на ноги. Все его тело ныло от усталости и бесконечных бессонных ночей. Сколько должно пройти времени, прежде чем он сможет прожить хотя бы час, не вспоминая о Челси и не думая о том, что предал ее? Как долго горе и отчаяние будут мучить его и лишать сна?

Но он заслужил эти муки и будет терпеть их до конца своей жизни. Он с головой погрузился в свой слишком публичный развод, стараясь избежать всех связанных с этим процессом неприятностей. Он пытался оградить от слухов свои отношения с Равенной, стараясь при этом не замечать ее флирта с лордом Уэйлендом и их последующего бегства в Италию. Он был слишком занят собой, а когда понял, что Челси нужна его любовь, оказалось уже слишком поздно.

Люсьен повернулся и пошел прочь от могилы дочери. Проходя через ворота кладбища, он дал себе клятву, что если ему суждено еще иметь детей, то он не пожалеет сил, чтобы стать настоящим отцом.

– Серина, моя дорогая! Неужели это ты?! – удивленно воскликнула хрупкая седовласая женщина, поднимаясь с покрытого персидским ковром дивана и нежно обнимая внучку. – Ты прекрасно выглядишь. Почему не написала мне, что собираешься в Лондон?

– Бабушка, у меня не было на это времени. Кроме того, я не хотела приезжать. Это Сайрес настоял, – объяснила Серина. – Сейчас так рано. Я, наверное, пришла к тебе в не слишком удачное время.

– О нет. Садись и рассказывай. – Лицо леди Харкорт осветила счастливая улыбка. – Ты приехала в Лондон, чтобы подготовиться к родам?

Серина вздохнула, укоряя себя за то, что ее ответ сотрет радостную улыбку с лица бабушки.

– Увы, нет.

– Ты что-то делаешь, чтобы не забеременеть?

– Что ты, конечно, нет! Я понятия не имею о подобных вещах.

Леди Харкорт удивленно взглянула на внучку.

– Тогда почему в вашей семье до сих пор нет пополнения? Надеюсь, твое здоровье в порядке?

Серине все меньше и меньше нравилось направление, которое принимал их разговор, и она опустила голову.

– Нет, просто все складывается не совсем так, как думали мы с Сайресом.

– Но вы все еще пытаетесь?

– Бабушка, не могли бы мы поговорить о чем-нибудь другом?

Пожилая дама издала тяжелый вздох.

– Голубка моя, поговори со мной. Ты замужем за герцогом. Ему нужен наследник, который был бы лучше, чем его племянник. А мне нужен правнук.

– Я знаю, – терпеливо произнесла Серина.

– В твоем возрасте у меня уже было двое детей, и я ждала третьего. Я перестала беременеть только тогда, когда стала отказывать Олдусу в близости. – Глаза старушки подозрительно сузились. – Голубка, а ты не играешь в эти игры?

Серина почувствовала, как ее щеки заливает румянец.

– Бабушка! Этот неделикатный разговор…

– Вполне оправдан в подобной ситуации, – закончила за нее фразу старушка. – Ты не пускаешь его в свою спальню?

– Конечно, пускаю. Я стараюсь быть хорошей женой во всех отношениях.

– Правда? Значит, у вас что-то не ладится?

Стараясь не смотреть ей в глаза, Серина проговорила:

– Мы с Сайресом должны решить одну проблему.

– У тебя несчастный вид. Вы поругались?

– Нет, ничего подобного.

Бабушка взяла руку Серины в свои ладони и сказала тихим голосом:

– О, дитя мое, скажи мне, что слухи неверны.

– Слухи? – прошептала Серина, чувствуя на спине неприятный холодок.

Леди Харкорт нахмурилась, всем своим видом показывая, что ей самой неприятен этот разговор.

– Еще до того, как вы поженились, говорили, что он оставил свою любовницу, с которой был связан многие годы, именно потому, что… утратил мужскую силу.

Сайрес – и любовница? Вообще-то ей не следовало так удивляться, потому что в высшем свете почти все мужчины имели связи на стороне.

– Мужскую силу?

Старушка кивнула:

– И хочу сказать, что мадам Мария доподлинно знает об этом, ведь она родила твоему мужу трех дочерей.