Но все еще приходилось вести корабли в полутора-двух милях от берега: цепь рифов непрерывно тянулась вдоль побережья. Милях в четырех от Юго-Западного мыса вдавался в море массивный береговой выступ. Близ него пристроилась гряда острозубых скал. Обогнув этот неприступный бастион, воздвигнутый природой, флотилия вошла в большой залив. Это была Бухта Четырех Ветров, два или три века спустя переименованная в залив Лонг-Бей.

Лучшего места для якорной стоянки нельзя было и пожелать. Адмирал ввел корабли в эту гавань.

А высадился он, должно быть, на расстоянии мили от селения. Выступ берега и гряда рифов замыкали бухту с юга, и никто в селении не видел, как подходили к гавани белокрылые корабли. Надо полагать, что наши рыболовы к тому времени еще не успели добраться до дому — каноэ Гуаяры не могло угнаться за быстроходной флотилией адмирала моря-океана.

Адмирал первым сошел на незнакомый берег.

Сошел с королевским стягом. Капитаны Мартин Алонсо Пинсон и Висенте Яньес Пинсон несли вымпел с литерами «F» и «Y».

На адмирале был алый шелковый кафтан, Педро Сальседо нес за ним узкополую шляпу, темно-малиновую, украшенную белыми страусовыми перьями.

Богу богово. Став на колени, первооткрыватели дальних «Индий» вознесли к чужому небу благодарственную молитву. Торжественные слова «Те Deum laudamus»[6] встревожили стайку чаек, с печальным криком они кружились над берегом.

Кесарю кесарево. Стяг воткнут в белый горячий песок. Чайки, скалы, ветер слушают гнусавый тенорок нотариуса Родриго де Эсковеды. Невнятно, скороговоркой он зачитывает акт ввода во владение их высочеств[7], королевы Кастилии и короля Арагона, новообретенные земли. Акт составлен по всей форме, отныне он будет приобщен к делам кастильской короны, отныне все обитатели этого острова — ее подданные и вассалы. И во имя и в честь Иисуса Христа, искупителя рода людского, присвоено этому острову название Сан-Сальвадор — святой Спаситель.

Мамоне мамоново. Во что бы то ни стало надо дознаться, есть ли на острове святого Спасителя золото. Обилен ли он? Смирный ли нрав у здешних жителей? Об этом думает адмирал, об этом беспокоится контролер Родриго Санчес де Сеговия (ему поручено самой королевой наблюдать за генуэзцем и отбирать в казну львиную долю богатств на новооткрытых землях). Семь часов утра. В Севилье полдень, в Риме час дня, в Москве и Стамбуле два часа, а в Казани и Астрахани три часа. Европа, старая Европа, служит обедни и дневные намазы. Европа бьет земные поклоны на церковных папертях, обманывает ближних на торжищах, муштрует солдат, собирает хворост для костров аутодафе, пишет кляузы. Европа еще не знает, что она приобрела первую заморскую колонию в Новом Свете.

Первая встреча

Дневник Колумба

Вскоре на берег пришло множество жителей острова. То, что следует далее, это подлинные слова адмирала в его записях о первом плавании и открытии: