Читаем Одинокое дерево полностью

– Но ты не предавала меня! Я знала, что ты меня любишь. Знала, что будешь ждать. С тобой я говорила все эти годы. В первые же дни в клинике я познакомилась с одним поэтом. Он не был греком, но выбрал Грецию своим новым домом. Я очень его любила, может, даже была немного влюблена. Он многому меня научил. Благодаря ему я стала понимать этот мир. Когда он предпочел покинуть его навсегда, я была безутешна. Начала думать, что я и вправду сошла с ума. Перестала принимать лекарства. Мне пригрозили наказанием, и пришлось подчиниться. Я не могла противостоять им. Но как-то ночью ты появилась в моем сне, Василия. Ты пришла и напомнила мне о прежней Виолете, которая не боялась наказаний, всегда гналась за радостью, свободной носилась по пустошам. На следующий же день я придумала план. Со мной все будет хорошо, и я вырвусь оттуда. А потом мне повезло. В клинику приехал адвокат и рассказал, что мой Поэт, прежде чем исчезнуть из моей жизни, завещал мне все, что у него было и чего не было. Его родители в Италии попытались оспорить завещание. Сначала я испугалась. Мало мне было собственной семьи, терзавшей меня с самого появления на свет, так теперь еще и какие-то совершенно чужие иностранцы пытаются объявить меня сумасшедшей и из своих краев шлют проклятия на мою голову. Я известила их, что дарю им все, пусть только оставят меня в покое. Они окончательно убедились, что я не в себе, прекратили войну, и я о них забыла. А они обо мне – нет. Спустя много лет, когда те двое ушли из жизни, я получила небольшое возмещение – ответный дар из того, что мне завещал их сын. Все остальное они отписали клинике. Когда мне объявили, что я могу вернуться домой, я испугалась. Я была не готова. Я призналась в этом, и тогда мне предложили пожить в домике садовника и взять на себя его работу. Так я и провела много лет. Там я и жила, пока однажды не проснулась и не поняла, что хочу увидеть море, деревню, нашу гору, икону Богородицы, статуи в Какоператос и тебя, Василия. И вот я вернулась, и мы снова встретились. Помнишь, мы говорили, что состаримся вместе? Я вернулась, чтобы мы состарились вместе. Но у меня есть и другие планы. Я хочу, чтобы ты поскорее поправилась и мы поехали в путешествие. В большое путешествие.

– Да ты что ты такое говоришь? Ты меня снова на подвиги потащишь? Теперь-то и захоти я, все одно не смогу принять участие в твоих безумствах.

– Вот увидишь: все ты сможешь, и мы поедем. Позже. А пока я тебе поставлю послушать кое-что и расскажу одну историю. Историю другой Виолеты. Виолеты Валери.

Виолета встала и поставила пластинку в проигрыватель. И тот, поскрипев иголкой в свое удовольствие, позволил музыке рассказать эту историю…

Маркос нашел свои вешки и добрался до хижины. Наклонив голову, он зашел внутрь. Ему казалось, что, придя, он найдет и самого деда – тот будет сидеть здесь и ждать внука. Хижина все еще пахла овцами. К горлу подступил знакомый комок, и Маркос вышел наружу. Тут же он увидел камень, где любил сидеть дед, и сел на самый его краешек. Так они когда-то делали, чтобы уместиться здесь вдвоем.

– А теперь, дедушка, что мне делать теперь? Все так запуталось. Я хотел помочь деревне, найти утраченное. Думал, все сумасшедшие – грешники, порабощенные духами. С тех пор как Виолета вернулась в деревню, все переменилось. Пропали подношения, и отец Манолис сказал, что это она их взяла и что я должен их найти, иначе нас ждут великие бедствия. С каждым днем мой гнев рос из-за всего того, что, как я думал, Виолета сделала. Я хотел спасти деревню. Я рассорился с Симосом, потому что он видел все совсем по-другому. Да и остальные мальчишки теперь мне не больно-то доверяют. Я должен был им показать, как много я могу сделать. Я должен был.

Маркос почувствовал, как какая-то тень скользнула позади. Дедушка сел рядом, и Маркос подвинулся дальше, уступая ему побольше места.

– Дедушка, я сплю?

– Иногда мы спим с закрытыми глазами, а иногда – с открытыми. Ну и как, спас деревню?

– Ничего я не спас. Запутался еще больше и не хочу возвращаться. Я тут останусь, с тобой.

Какое-то время они молча смотрели вдаль, и взгляды их терялись за горизонтом.

– Ты прав, дедушка. С высоты видишь весь мир иначе. Он велик, а я чувствую себя совсем маленьким. Я не могу его спасти. Я тебе расскажу. Я пробрался в ее дом. Незадолго до этого я видел, как эти трое уходили, смеясь. Меня разозлила их радость. Когда-то Симос был моим другом. Мы ругались, но по-дружески. А теперь мы столько всего друг другу наговорили и столько всего случилось между нами. Больше ничто не будет, как прежде. Вся деревня изменилась. Я не хочу туда возвращаться. Так вот я вошел в дом Виолеты. Начал обыскивать, а затем наклонился и нашел под кроватью ту коробку. Я все прочел, посмотрел на ее фотографию, и она мне показалась очень…

Маркос запнулся: никак не мог подобрать подходящее слово.