Читаем Одинокое дерево полностью

– Да? И что же тогда представляют собой плохие? – фыркнул учитель, глядя на Маркоса, когда мать ушла, довольная, что выполнила долг и защитила сына добрым словом.

А то, что он делал теперь, прячась в зарослях за домом Виолеты, это хорошо? Или все-таки плохо? Хотя нет, тут-то Маркос был совершенно уверен: он помогает священнику, а значит, и всей церкви.

– Завтра! – раздался над ним чей-то голос.

Он рискнул слегка высунуться из убежища и увидел, как Ундина машет рукой и убегает. А красивая эта мерзавка, подумал Маркос. Ее волосы украшал венок из желтых маргариток.

Юбка Ундины вдруг зацепилась за колючки. «Сейчас она наклонится и увидит меня!» – Маркос занервничал и немного съежился. Но девчонка как ни в чем не бывало дернула подол и побежала дальше.

– Завтра приду с Симосом! – прокричала она, и сердце Маркоса сжалось.

Снова этот Симос. На целый год его младше – а уже завел девушку. У него самого-то ни намека на это. Он переглядывался с Матулой, но упорно не отказывался от своих обычных насмешек. Девчонки. Нет в мире никого глупее девчонок! И все же Матула ему нравилась. Он видел ее во сне. Чувствовал, как сердце разгоняется и бьется как безумное, стоит им случайно столкнуться. В прошлом году на Пасху все толпились в церкви, чтобы первыми получить благодатный огонь, и как-то так вышло, что Маркос оказался рядом с Матулой перед священником. Она повернулась, улыбнулась и уступила ему очередь. А Маркос смутился, что как дурак торжествует тут с зажженной лампадой, в то время как девчонка ему улыбается. Он подкараулил Матулу во дворе перед церковью и, едва та вышла, бросил ей под ноги хлопушку. Она испугалась, вскипела от злости и крикнула: «Идиот! А я-то еще думала…» Только это, ничего больше, но тут Маркос и понял, что она влюблена в него. Кровь бросилась ему в голову, а потому он швырнул еще хлопушку, и Матула кинулась прочь. Ну а что еще с ними делать, с этими девчонками? Только воевать. Только так всегда и было. И нате вам, теперь этот Симос, не оторвешь от Ундины, и они целыми днями вместе шляются по горам.

– Мани, Мани, иди сюда! Мальчик мой, куда ты снова сбежал?

Маркос услышал, как Виолета подзывает пса. Ах, так. Значит, хоть грязной шавки нет; можно подобраться чуть ближе, не боясь, что та поднимет лай. Маркос пополз по камням и колючкам, слушая, как Виолета разговаривает сама с собой:

– Завтра мы наконец-то пойдем в Какоператос, дойдем до моря, может, и ноги сможем в нем омочить. И все будет, как прежде. Все будет таким, каким я оставила в последний раз. Какой же сюрприз их ждет. Мы сможем собрать столько виол! Где же ты, малыш? Я слышу, что ты где-то здесь.

Маркос оцепенел, увидев, как Виолета поворачивается в его сторону. Ее белоснежные волосы сияли на свету. Это она с ним говорит? Но тут над головой раздалось ворчание, и Маркос все понял: собака его учуяла и готовится к нападению. Он поспешно вскочил, выдав свое укрытие, взял с земли камень и замахнулся. Пес попятился. Маркос решил не испытывать судьбу и бросился бежать.

– Давай, Мани. Где же ты? На кого ты рычишь? Не прогоняй его. Все-таки прогнал. Ну зачем, мальчик мой? Что он тебе сделал? Ну ладно, ладно, я тебя не ругаю. Если ему нравится наша компания, он еще вернется.

Маркос мчался, а Виолета все разговаривала с собакой. Впервые он слышал, чтобы человек так говорил с животным. Да эта тронутая с собакой общается больше, чем его мать с отцом, когда тот возвращался домой. Ну, да и это уже неплохо. Во всяком случае Маркос узнал, что хотел. Завтра дом будет пустым, так что он сможет прийти и обыскать его. А Виолета пусть идет с Симосом и Ундиной в Какоператос. Он вообще правильно расслышал? Никто, никогда не спускается к морю через Какоператос. И что она болтала о том, что они всё соберут? Может, она сказала и о том, что они всё раскопают? Маркос не помнил в точности. Терзая память, он всё спрашивал себя, не обмолвилась ли она и о подношениях.

Маркос бежал и бежал. Уже темнело, а он раз за разом повторял одно и то же. Что же они будут делать там, внизу? Точно какие-нибудь дурные делишки обделывать.

Добравшись до дома, он уже уверился: все то, о чем он думал по дороге, Виолета и сказала. Да, точно, он помнил это: «Мы пойдем туда и найдем всё так, как я оставила в последний раз». Значит, она имела в виду подношения. Завтра его ждет великий день. Завтра он всех разоблачит. Завтра какой день? Великая пятница.

Мать разрезала артишок на четыре части, добавила немного оливок и посыпала крупной солью сухарь, смоченный в оливковом масле.

– Ты по колючкам шатался? – только и спросила она. – Ползком с горы спускался?

Но Маркос ее не слышал. Он размышлял о том, как поступить завтра. Пойти в дом и обыскать его? Или последовать за Виолетой в Какоператос? Последнее казалось слишком опасным, но все же он не сомневался: именно это и следует сделать.

Более того, он должен сделать это один.

– Чай на столе, Симос. И не исчезай, пожалуйста, сегодня, – крикнула мать, закрывая за собой дверь.