– Я устал быть втроем. Я так не могу. Нужно найти какое-то решение. Хоть и временное, но решение. Я устал от своих мыслей. Устал от того, что мы не можем быть вдвоем.

найдем, не сдавайся, и мы обязательно найдем, только, слышишь, попробуй еще раз, попробуй, прошу

Она, конечно, и не открывала рот. Очень долго молчала.

– Я понимаю, – наконец сказала она.

– Давай мы пока будем встречаться вдвоем? На свидания походим. Кто-нибудь посидит с Даней. Наймем няню, я оплачу. Буквально пару недель, чтобы я пришел в себя. А потом вместе придумаем что-нибудь, и я попробую еще.

но ты же взрослый. ты же взрослый мужчина, да неважно кто, мужчина или женщина, ты взрослый человек, и ты ждешь оправдания нелюбви к ребенку? просишь об этом у меня, его матери?

но и не любить ты его должен, просто не отвергать

– Спасибо.

– За что?

– Что сказал сразу. Ты очень хороший и много для меня сделал.

– Пойми, как мне сложно. Это неприятно слышать, это неприятно говорить. Я весь извелся. Не знал, как быть. Но больше не мог, надо было сказать, чтобы мы решили это вместе, – Дима стал махать руками, объяснять многословно и немного даже радостно, облегченно. – Мы же можем решить это вместе? Просто устроим несколько недель для двоих, расслабимся. И дальше все будет хорошо. Обещаю, будет хорошо. Ведь мы – это ты и я.

– Нет.

– Нет?

никакого будущего нет. этап простосвидания, простосекс уже прошел, они отправились дальше, а он захотел откатиться назад, но никакого назад тоже нет

нет

– Мне это не подходит. Ты мне дорог, но это все мне не подходит.

– Саша, я стараюсь… ради на…

– Я знаю, – прохрипела она, – но нет, это не для меня.

нет

Еле нащупала ручку у двери а он хотел остановить и все называл ее имя, все называл, Саша и Саша, да что толку, толку-то что, даже не обернулась вылезла на свежий воздух и пошла, побежала со всей мочи в подъезд. Захлопнула дверь и привалилась, отдышаться, с той стороны. Вжалась в сырой холод, нащупала ручку, а там – каменные; и спустилась в подземелье, холодное и темное, да там и осталась лежать, идти одна. И никто не пришел, и самой пришлось идти не та это была сказка, не та

А она бы отнесла и меда, и церберского ячменного печенья и вернулась бы живой. А она прошла бы до конца до конца и болезни, и операции, и их недолепленной любви не обернувшись, не обольстившись.

Но он не смог. Не смог. Хороший Дима он просто человек

так и выходит, когда между двумя встает третий

и третий – ребенок

то значит: уже нет этого второго, взрослого, мужского

(если он не может принять, если не готов)

то значит: не отболело, не отжило

но

отболит и отживет

станешь сильнее

а потом

Младенец появился снова, и голова его пахла, неистово пахла теплом. В свое время Саша этим запахом насладиться не успела потому что и сама тогда еще не родилась поэтому нюхала, нюхала и аккуратно трогала ребенка подруги.

Яна родила спокойно, рядом с Мишей, и оба управились как из пособия по идеальному родительству: вместе, слаженно и ровно. Яна говорила, что Миша, двухметровый Миша плакал, счастливо плакал, когда первый раз, почти сразу, взял на руки крохотную, неомытую волнами жизни девочку. Свою дочь. И говорил, что эта, вот эта малышка – настоящая любовь с первого взгляда.

любовь, что выше солнца и светил

навсегда

– Я так люблю и так боюсь за нее, – шептала подруга Саше, когда они сидели дома после выписки. Молодая женщина кормила грудью и перебирала пальчики на маленькой ручке, рассеянно слушала окружающих и то и дело улыбалась малышке.

– Понимаю. Она чудесная. Аврора. Аврорушка. Я так счастлива за вас.

Саша так и не сказала Яне про Диму: роды, выписка, казалось, подруге было совершенно не до того. Она всецело отдавалась новой роли и не заметила Сашину бледность и слабость. Когда в доме большая радость, свои грустные новости можно придержать на потом.