Читаем Один полевой сезон полностью

На другой стороне реки располагался лес. Берега обрамляли каменные валуны, в некоторых местах река подмывала могучие деревья так, что часть оголенной корневой системы нависала над берегом. Очевидно, это произошло в те моменты, которые описывал Санек: когда река выходила из берегов, а тихое течение сменялось бурным потоком. Вдали виднелся бурелом. Казалось, будто река не просто разделяет лес на две части, а является границей между двумя мирами. Один – облюбованный человеком, а другой – дикий и нетронутый. Степан присел на упавшее дерево и задумался, глядя на всю эту красоту. Место вообще располагало к размышлениям. Оно возрождало в памяти какие-то давние мечты и пережитые впечатления. О том, как ходили с классом в лес, как клали в угли картошку и ели, перекидывая между ладоней еще горячий клубень. Можно было даже не чистить, просто есть со шкуркой. Вкуснее ничего не было. Куда это все подевалось? Как давно он не выезжал в лес? Не так, чтобы на шашлыки семьями, а по-настоящему? Когда жизнь превратилась в извечный круг – работа – дом? Вопросов было много, а ответ один: он повзрослел и, кажется, успел состариться. Школа, техникум, армия, свадьба, работа. Из разнообразий были лишь редкие путешествия, да и то самое дальнее место, где он был, – Москва. Столица ему не понравилась: слишком суетная, шумная, поэтому после нее долго отдыхал в кажущейся до поездки очень суматошной столице региона. Города – что большие, что маленькие – крали много времени, некогда было даже остановиться и задуматься о каких-то мелочах. Постоянно в движении. Когда все надоедало, он менял место работы, иногда даже с меньшей оплатой, и ехал в небольшие города, как тот, из которого недавно перебрался обратно в столицу региона. Но вот так, чтобы в самую глушь, выехал впервые. За малые три дня, занятые работой, Степан понял для себя, что здесь все ему по душе. Это место и эти люди. Даже задира Стас.

А вот и он, легок на помине. Не подходя слишком близко, он окрикнул Степана. В голосе не было агрессии.

– Степ, – позвал он.

– Да, Стас? – отозвался Степан.

– На ужин идешь?

– Так рано? Час же еще до ужина.

– Борис Сергеевич велел сегодня пораньше накладывать. Игорь приготовил жаркое.

– Жаркое? Да, спасибо, сейчас приду.

Стас, казалось, хотел добавить что-то еще, но, видно, передумал и повернулся в сторону лагеря. Туда же следом за ним отправился и Степан.

Столовая была забита народом. За преподавательским столом сидели Борис, Матвей Юрьевич, грозная Клавдия и Наталья. Столы для работников тоже были заняты. За одним сидели те, кто строил лагерь, вместе с водителями, за другим – вновь прибывшие работники и студенты. Степан подошел со своей тарелкой к Игорю, тот до краев наполнил ее аппетитно пахнувшим жарким. Степан уселся между Саньком и беседовавшим с Леней Олегом. Стас уселся последним. Какое-то время в столовой стоял гул, затем Борис встал, и повисла тишина. Если, конечно, не считать квакающих вдалеке лягушек.

– Ребята, – начал Борис торжественным голосом. – Сегодня, наконец, мы можем отметить первый день нашей экспедиции. Сезон, как я говорю обычно, начинается именно с того момента, когда построен лагерь. Завтра мы начнем разбивать раскоп. За работой там будет проходить основное время вашей практики.

При этих словах он повернулся в сторону студентов.

– Как только пойдут находки, часть девочек будет переведена на камеральные работы в лагерь, – продолжал Борис, – будете помогать Наталье Семеновне мыть и шифровать керамику.

– Шифровать? – спросил шепотом у Санька Степан.

– Потом объясню, – отмахнулся тот.

– Парни, вы будете помогать остальным мужчинам: выносить землю из раскопа, отодвигать отвал, носить пакеты с находками в лагерь, – вещал тем временем Борис. – Над каждым раскопом будет назначен старший. На раскопе вы непосредственно подчиняетесь ему, а также любому из сидящих здесь за столом преподавателей. Кто найдет золотой артефакт – тому проставляю несданный экзамен автоматом.

За столом, где сидели первокурсники, засуетились.

– А если я уже закрыла экзамен? – спросила девица, которая по приезде была одета во все черное.

– Ну, дополнительную банку сгущенки попрошу Игоря Александровича выделить в твое частное пользование, – с улыбкой ответил Борис.

– Золото в обмен на сгущенку? – презрительно добавила ее соседка, та, что демонстративно закатывала глаза во время инструктажа.

– Послушай меня, краля, – при этих словах Бориса глаза у девицы вспыхнули ненавистью, – все золото принадлежит здесь государству и благодарным потомкам. Единственное, чем ты можешь здесь обмениваться, – это опытом, и ой как сомневаюсь, что твой хоть сколько-нибудь ценен в нашем деле.

Девица прикусила язык и дальше слушала Бориса со вниманием, как и остальные студенты и рабочие, разве что лысый мужичок, названный Саньком Борзым, поглядывал на работников, сидящих за другим столом. Борис объяснил всем правила поведения и общежития в лагере и на раскопе, представил работников, строивших лагерь, назвав каждого по имени и отчеству, затем пожелал всем приятного аппетита и уселся трапезничать.