- Окей, я был уверен, что вы согласитесь, - Шатров уже излучал благодушие, с толикой лукавства, а я ляпнул:

- А у вас тоже уже, того - глобализация? Атаман отмахнулся.

Залезли в джип, Атаман с интересом смотрел за моими действиями. Выехав за ворота, притормозил, атаман отдал несколько ЦУ, а я, проклиная в душе Николаича, огляделся и очень удивился, встретившись глазами с человеком в гражданской одежде.

'Хо-хо. А вот этот мэн будет моей главной домашней заготовкой!'

- Э, Роман Михайлович, можно вот этот, вахмистр с нами поедет?

Атаман удивившис просьбе, согласился. Поехали втроём на станцию. Уже там, поставив джип у здания вокзала, услышал от атамана кое-какие сведения о текущем моменте части Области Войска Донского. Поудивлялся. Поудивлялся чему-то и Шатров. Посигналил, и, перекрестившись, я вылез из машины, ремень с кобурой положил на сидение. И медленно пошёл к составу.

- 'Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать' - вспомнилось.

Глава 8.

Лейтенант с сержантом сидели в купе начкара. Веня крутил в руках кружку с остывшим чаем и обдумывал ситуацию, в которую они попались.

'Фантастика, какая-то. Чёрт, чёрт, чёрт. Ну почему такая невезуха и прямо в мою первую поездку. Куда нас занесло? Чем мы так кого-то разозлили? И как выпутываться? Казаки эти. Откуда они взялись на наши головы? Их же здесь с полк наберётся. Сдаться, или застрелиться с горя. Молодой же я ещё или как? Всё плохое приходит слишком рано, а хорошее запаздывает, блин'. Но это у лейтенанта только в мыслях было. Большого дискомфорта он не ощущал. Веня с четырнадцати лет был человеком самостоятельным. Занятия боксом и любовь к лошадям способствовали быть независимым, решительным и обстоятельным.

Рублёв, в отличие от лейтенанта, думал совсем иначе.

'По ходу "дембель" наступит не через четыре месяца, а прямо сейчас! Кайф! Надо как-то уговорить летёху, и можно сваливать на все четыре стороны. С кентами, я не пропаду, лишь бы только Веня не выпендривался. А то начнёт строить из себя героя. Пусть они с "духом" геройствуют, а у меня хата с краю'. Рублёв душевного раздрая не имел. Парень был из простой, рабочей семьи.

Веня в это время встал и открыл оружейный сейф, достал из него короткоствол.

'Ну, вот накаркал, счас тебя, Лёха, в герои станут записывать. Мама, роди меня обратно!' Но Веня, посмотрев на короткоствольные ПП, свой ПП поставил на место, сейф закрыл.

- Что, сержант, испугался? Я, скажем так, с казаками воевать не собираюсь.

- Почему? - Рублёв удивился.

- Так это же лучшие бойцы этой земли! Степан Разин, Пугачев, Ермак - победитель Кучума. В войне 1812 года отличились...

- Ага! А гражданскую войну продули. Первая Конная их, как тузик грелку порвала...

- А у "белых" бардак в тылу был, свобод у капиталистов стало много, а порядка нормального не было! - фраза у Чеснокова вышла с огоньком, непонятным для сержанта.

- Лейтенант, а не боишься, что я тебя особисту сдам? - после быстрого обдумывания, произнёс Рублёв. - За 'любовь' к белым...

- А ты, Лёха, не боишься, что я люлей тебе счас добавлю? И где ты здесь Чебанько увидал, а? Он среди зэков, аль в вокзале хоронится, ась?

- Ну, вот и поговорили. Вечером будем смотреть радио, - Рублёв потух, понимая, что сказал глупость про особиста.

К вокзалу подъехала машина. Посигналила. 'Служащие' ВВ прильнули к мутному стеклу.

- Это что? Автозак? - Чесноков тоже брякнул глупость.

- Тащ лейтенант, я эту машину видал! Она через площадь проезжала, помните?

- Ага, была, пошли, Лёша! ПП они всё же взяли, и выбрались на перрон.

Веня посмотрел на крестящегося человека, стоявшего у автомобиля-вездехода. Человек не торопился. И в машине ещё кто-то находился. Через тёмные стекла вездехода только силуэты проглядывались...

- А товарищ-то робеет, - произнес сержант. - Но кобуру оставил в машине. Подождём, твою маму... Веня фыркнул. Фраза сержанта продолжилась: - ... подождём, твою мать.

И оба стали смотреть, как к ним, не торопясь, подходил какой-то зрелый мужчина. Выше среднего роста, темноволосый, в летнем батнике, светлых брюках и летних туфлях. На груди видна золотая толстая золотая цепь, на левой руке золотые часы, и холёный, как "буржуй".

'Советский или не советский? Шмотки импортные. Интересно, поможет?' - ворочались мысли в голове у Вени...

Зелёные глаза подошедшего "буржуя" с иронией смотрели в глаза Вени. С иронией, но были они родные, что ли...

- Салют, бойцы. Я - Борн Роман Михайлович, - Веня и Рублёв назвали себя. - Итак, бойцы, слушайте дислокацию. Мы попали в 1912-й год. Молчите? Продолжаю. Вы, как ежик из тумана, только без стакана, появились, и давай садить из 'спецсредств'. Зачем? В мирный уклад жизни, да в сапогах. В общем, так парни, у меня в машине сидит главный тут менеджер, и просит не борзеть с 'калашами'. А второй за главным, собирает бригаду снайперов. Дают время подумать...

- Скажите, товарищ Борн, - перебил дядю-переговорщика, ничего непонимающий лейтенант, - Вы - советский служащий? И, и я ничего не понял, что вы сказали. Извините.